Витязь 2

Вы просто взяли и подложили княжну, на секундочку свою родную внучку, как продажную девку, чтобы она понесла и предоставила в ваши руки кровь Каменецких. За что вы с ней так, а ваша светлость? За то, что посмела влюбиться и позабыть о долге перед родом. Или в тот момент когда она выбрала своё счастье, она перестала быть для вас внучкой? Не так ли?

— Думай что говоришь. М-мальчишка.

— А в чём я ошибаюсь, ваша светлость. Вы сначала подложили свою внучку под Михаила, велев Любавину дать ей немного воли. А после, убедившись, что она в тягости, приказали убить княжича, чтобы оставить у себя кровь врага. Вот только не учли, что и Андрей Иванович не станет сидеть сложа руки, а нанесёт встречный удар. Ему ведь мир между родами тоже не нужен.

— Михаила убили не по моему приказу. Даже если изначально я и собирался поступить подобным образом, он сам предоставил мне возможность разорвать помолвку, совершив преступление. Выдать Ольгу за какого-нибудь боярина не составило бы труда. Только я на тот момент не знал о её тягости. Что до самой внучки, то здесь я всего лишь воспользовался подвернувшейся возможностью. Коль скоро всё так удачно сложилось, грешно было отказываться от возможности.

— Отчего же тогда Любавин не понёс никакого наказания?

— Оттого, что его халатность обратилась на пользу роду.

— Халатность есть халатность и не имеет значения пользой это обернулось или вредом.

— Думайте, как пожелаете, Никита Григорьевич. Так с чем же вы всё же пожаловали? — вновь перешёл на вы, старый князь.

— Я уже всё сказал. Вы больше никогда не станете использовать мою жену в ваших интригах. Если же даже попытаетесь, я отвечу настолько жёстко, насколько только смогу.

— Не слишком ли громко сказано, молодой человек?

— Сказано тем, кто знает цену своему слову.

— Невозможно жить на особицу. И у Ольги ничего не получится. В ней течёт княжеская кровь и этого не изменить.

— Я всё же попробую.

Говорить с князем мне больше не о чем, поэтому я коротко кивнул обозначив поклон и направился на выход. При этом постоянно использовал предвидение ожидая нападения в любой момент. Похоже у старика нет ограничительных барьеров, а потому ожидать можно чего угодно.

— Вы всё слышали? — когда уже шёл по улице спросил я.

— От первого слова, до последнего. — Раздался в моей голове голос Ольги.

Ну что сказать, старый князь Зарецкий конечно же высокоранговый одарённый. Но я-то сильный. А это знаете ли разница, причём существенная. Раньше я полагал, что она заключается в том, что моя особенность только в ускоренной прокачке вместилища и в четырёхкратно повышенной пропускной способности маны. Но как показала практика, а затем и более вдумчивое изучение разрозненных материалов, это далеко не всё.