Витязь 2

— Вы узнали меня едва увидев в университете, и тихо потешались надо мной, наблюдая со стороны. — Коброй прошипела она.

— Вообще-то силился понять, что вообще происходит и чем мне это аукнется. — Возразил я.

Не так я себе представлял наше объяснение. Только не при скоплении народа. Ольге-то может и плевать, она та ещё лицедейка и владеет собой в совершенстве. Но я-то так не могу. Пока уверен в себе, я совершенно спокоен. Но вот такой разговор для меня точно не пройдёт бесследно. Не хватало только дать повод для пересудов. Не о себе беспокоюсь, а о жене.

— А вам не приходила мысль подойти и прямо сказать? — спросила она.

— Как вы это себе представляете, Ольга Платоновна? В тот момент я понятия не имел, что именно происходит, но по меньшей мере всё было тихо, хотя и могло рвануть в любой момент. Стоило же мне только заикнуться о произошедшем, как полыхнуло бы сразу. Я конечно не трус, но и не самоубийца, бодаться с двумя княжескими родами.

Я худею с её логики! Если она вообще присутствует в этих рассуждениях. Как по мне, то там одни эмоции. Если учесть то, что княжеских детей с младых ногтей учат в первую очередь думать и принимать взвешенные решения, я вообще ничего не понимаю. Любила Каменецкого на срыв башки? Признаться иного объяснения у меня попросту нет. Сначала, ради любви, она была готова пойти против воли родителей. Теперь же испытала такое разочарование, что неспособна здраво рассуждать. Ну-у-у, как вариант.

— Так-то оно так, но вы могли бы что-то придумать. — И не думала отступаться она.

— Кстати, Ольга Платоновна, коль скоро вы всё вспомнили. На вас ведь была «Метка». Отчего же Фрол Акимович не заметил как вы покинули дом? — решил я немного изменить тему разговора.

— Я её сбросила по просьбе Михаила. Он предложил подразнить Любавина и я сочла это забавным. Получилось не сразу, но в итоге всё удалось. — Далось ей это нелегко, но она всё же ответила.

При этом, внешне Ольга излучала доброжелательность, и даже кивала, обмениваясь приветствиями с проходящими в отдалении знакомыми. Но при этом говорила холодным и даже промораживающим тоном.

— И тот не поднял тревогу? — усомнился я.

— Только после моего возвращения попенял мне на это. — Уже чуть успокоившись, более нейтральным тоном, ответила она.

— Вот значит как. — Озадачился я.

И было с чего. Не упомню я как-то халатности со стороны Любавина. Взрослый и бывалый дядька, в компаньонах уже не первый год. Вон и сейчас находится в зале, войдя вслед за нами. Держится вроде в стороне, но ситуацию контролирует.

Ладно ещё он не стал соваться на молодёжную тусовку. Но потеряв контакт с подопечной должен был озаботиться. Как минимум подняться, вызвать Ольгу, попенять и вновь пометить. На секундочку, он за неё головой отвечает. И это не фигура речи.