Вирус лжи

К тому же заболел подозреваемый в убийстве, которого арестовали утром того же дня, и пока надзиратели СИЗО это обнаружили, пока тюремный врач счел нужным доложить, пришлось изолировать около сотни заключенных и весь персонал, работающий на этаже, где находилась камера. Вирус собирал обильную жатву, но пока его удавалось сдерживать — на улице вовсю зеленела весна.

И тем не менее доложить об успехах майор Реутов не мог — не было их, этих успехов. Может, Семенов что-то выяснит о парне с ноутбуком да эксперты разберутся с формулами, которые скопировал Горчинский? Потому что сам Олег ничего им сейчас не скажет, он отчаянно борется за жизнь, а большего и ждать не приходится. Реутов покачал головой, вспоминая, каким он увидел Олега в тот день, когда все случилось, и в сотый раз порадовался, что тесть увез беременную Соню из города.

— Разрешите?"

"Реутов заглянул в кабинет полковника, Бережной, стоя к нему вполоборота, махнул рукой — заходи, мол, к чему церемонии. Он заваривал чай, и Реутов почувствовал, что чаю ему очень хочется, он устал, и расстроен, и раздражен.

— Достань-ка из холодильника коробку с бутербродами, Денис Петрович. — Бережной закончил с чаем и поставил на стол банку с джемом и сахарницу. — Сейчас еще Виталий придет, попьем чайку и поговорим о делах. Докладывай, что у тебя.

Это не было похоже на обычное совещание, но было именно оно. Реутов достал коробку с бутербродами, выложил их на большую тарелку, а сам рассказывал полковнику о том, что ему удалось узнать и что докладывать ему пока нечего. Не было уже ни злости, ни раздражения, а появилось ощущение, что носился он весь день по разным надобностям не совсем впустую — потому что в результате его неудач отработанные версии больше не будут путаться под ногами, а добытые факты и улики можно пристроить к делу, главное — понять, как.

— Ну, что ж, отрицательный результат — тоже результат. Тем более что формулы, которые ты отдал экспертам, могут оказаться полезной ниточкой. — Бережной положил себе на тарелку бутерброд и вздохнул. — Вот только смертей многовато в деле. Особенно детей жаль, они-то, бедолаги, ни в чем не виноваты. А мы…

Дверь открылась, и вошел Семенов. Реутов заметил, что опер заметно осунулся и выглядит больным.

— Разрешите…

Бережной кивнул на свободный стул и налил Семенову чаю. От него не укрылась ни бледность коллеги, ни сухой блеск в его глазах. Когда Семенов принялся жадно пить чай, Бережной, переглянувшись с Реутовым, вышел из-за стола и скрылся в маленькой комнате, служившей ему для отдыха.

— Ты что, Виталь?

— Да что-то мне паршиво, Дэн. — Семенов протянул ему опустевшую чашку. — Плесни-ка еще… Вот спасибо. Нет, есть не буду, не хочется совсем.