Вирус лжи

Его бесили грязнолицые, дурно пахнущие дети разных возрастов, которые либо носились по коридору с жуткими воплями, либо серыми вонючими кучками заполняли собой лестницу, передавая друг другу сигарету, а то и косячок. И было уже совершенно ясно, что вырастут из этих детей точно такие же маргиналы, какими являются их родители. Генка искренне презирал подобных граждан, здраво полагая, что жизнь, которой они живут, — их собственный выбор.

— Лежи, я сам открою.

Генка решительно шагнул к двери. Олег мысленно улыбнулся: глядя на Генку, никто бы не сказал, что он может быть решительным. Тощий, высокий, подчеркнуто аккуратный, с длинными, до плеч, волосами, собранными на затылке в хвост, Генка выглядел типичным мальчиком из хорошей семьи, коим он, собственно, и являлся, но те, кто знал Генку, знали, каким он может быть жестким, упрямым и как непреклонно отстаивает то, что считает правильным.

Но полицейский, которому Генка открыл дверь, увидел перед собой типичного «ботана» — интеллигентного очкарика с прической, не подобающей настоящему мужчине. То есть существо бесконечно низменное, которое не грех и пнуть при случае, а уж презирать с первого взгляда — так вроде бы даже сам бог велел.

— Почему не открываем?!

— Открываем. — Генка не намерен был впускать стража порядка в квартиру. — Что-то случилось?

Такой наглости полицейский явно не ожидал. С другой стороны, вид квартиры не наводил на мысль, что здесь живет деклассированный элемент, да и Генка не выглядел пять раз судимым рецидивистом, и особо наглеть с ним, возможно, окажется себе дороже — кто его знает, этого «ботана», кто он и каких неприятностей можно себе нажить, начав с ходу обрабатывать его по-свойски.

— Вы хозяин?

— Нет. — Генка кивнул в сторону комнаты: — Хозяин болен, я врача привез, сейчас еще один приедет. Это не может подождать?

— Убийство случилось, что ж тут ждать-то. — Полицейский заглянул в комнату через Генкино плечо. — Что такое, перепил?

— Грипп. — Генка не намерен был отступать от двери. — Температура сорок.

— А…

Около минуты они молча смотрели друг на друга. В коридоре воняло мочой, блевотиной, табачным дымом и еще чем-то мерзким. Двери в соседние квартиры были открыты, где-то кричал младенец, слышались возбужденные женские голоса.

— С хозяином квартиры поговорить бы.

— Он ничего не видел.

Полицейский задумчиво почесал в затылке.

С одной стороны, Генкино упорное нежелание впустить его в квартиру вызывало в нем чувство уязвленной гордости, но, с другой стороны, заходить в квартиру, где свирепствует грипп, тоже радости мало.

— Разрешите.

Молодой врач в синей куртке, наброшенной поверх зеленой пижамы, отодвинул с дороги и полицейского, и Генку.

— Где больной?

— В комнате.