Вирус лжи

Но как давно они не смотрели друг на друга — вот так, глаза в глаза… Давно, очень давно — а иначе бы он заметил то безумие, таящееся на дне этих глаз, он бы понял… Дмитрий мысленно выругался: да ничего бы он не понял, зачем обольщаться? Он сам себя не понимал никогда, где уж ему было понять, что за человек оказался рядом с ним, что собой представляет женщина, подарившая половину своих генов его детям. Не как ученый, а как человек.

Зато теперь он все увидел — и ужаснулся. Как он мог жить с ней в одной квартире, ложиться спать в одну кровать, завтракать с ней по утрам, перебрасываясь вежливыми, ничего не значащими фразами — как он мог не замечать?! Но ведь не замечал, потому что не хотел, и некогда, и вообще незачем. Ведь свою-то жену знаешь отлично, зря, что ли, прожил с ней столько лет?

А теперь Юля стоит перед ним в полутемном каменном мешке, и Дмитрий понимает, что перед ним сама Смерть.

— Но почему?!

Глумливая ухмылка поползла по губам, нарушила совершенство линий этого лица, искусно отреставрированного хирургами, — и проступила настоящая сущность, от созерцания которой Дмитрий содрогнулся.

— Почему? Отличный вопрос. — Юлия кивнула, словно одобряя любознательного студента. — Ну, потому, например, что ты отличный кандидат на роль оборотня с пробиркой. Ты работал над вирусом, ты пишешь научный труд на эту тему, и у тебя есть достаточная квалификация для подобных опытов, равно как и доступ к любым материалам и оборудованию.

— У тебя тоже есть.

— Все знают, что девяносто процентов тяжких преступлений совершают мужчины. А я несколько раз звонила этой корове и справлялась о тебе и Стасе — ну, и кто же на меня подумает? А ты окажешься здесь, тебя найдут в подземной лаборатории, где ты и создавал свои вирусы, — а вентиляция тут нулевая, сломалось что-то, и ты задохнулся.

— Привязанный к стулу?

— Я вколю тебе препарат, который распадется в твоем теле в течение часа после смерти, а то и раньше. Возможно, что тебя убьет сам препарат, я пока не знаю всех его свойств. Но когда я тебе его вколю, то смогу тебя отвязать. — Юлия деловито перебирала ампулы, близоруко щурясь. — Черт, темно как… Ага, нашла.

— Юля.

Он давно не называл ее так — да вообще никак, иногда — «дорогая», но это больше по привычке, потому что она давно уже была ему не дорога. Да и никто, если вдуматься, — разве что Диана, свой парень и закадычная подруга, да Стас. Но как же много он опоздал сделать в жизни! Например, развестись с этой жуткой тварью, которая все эти годы притворялась его женой, и устроить свою жизнь. Он раньше успокаивал себя, что это ради детей, но теперь-то чего кривить душой — детям было бы плевать на их развод, они давно уже выбрали себе другую мать.

А теперь поздно.

— Юля, зачем тебе это надо было?"

"— Глупый вопрос.