Презумпция виновности

Таких вокзальная братва просчитывает быстро. Сидел Санька с одним таким артистом, Зиной. Звали Зиновием, а проще – Зина. И не нужно тратить время на поиск погоняла. Зина вырос среди цыган и много про них же рассказывал. Как Маугли вынес из джунглей звериные повадки, так и Зина, отбившись от табора, многому научился у тех, кто его воспитал и обогрел. Взяли Зину, конечно, на вокзале, и зэки вначале не верили, что взяли за мошенничество в таком виде, которое вменялось новому зэку. В приговоре часто упоминалось о каком-то «нейролингвистическом программировании», и зэки вначале думали, что Зина спалился на компьютерных делах. Знали таких, которые садятся за компьютер.

Однако оказалось, что Зина – обыкновенный кидала, способный разводить лохов, вводя их в транс. Поскольку ему не верили, Зина тут же продемонстрировал свои способности на отряднике.

«Я тебе вот что скажу, гражданин начальник, – говорил ему Зина, чувствуя на спине взгляды наблюдающих за сценой зэков, – завтра и послезавтра никому не ОТДАВАЙ ничего из дома. Поверь МНЕ, я знаю, что говорю. ВСЕ, кто придет завтра в твой дом, желают тебе неприятностей, а потому спрячь подальше все, чем дорожишь: деньги, СИГАРЕТЫ, аппаратуру».

Говорил, и на каждом слове, которое произносил с наибольшим акцентом, прикасался к руке отрядника. И тут случилось чудо, при виде которого зэки долго не могли прийти в себя. Отрядник вынул из кармана пачку сигарет и отдал Зине. После этого буркнул, мол, не опаздывай на построение, и вышел вон.

– Что ж ты, Зина, в душу тебя, на деньги его не развел?! – воскликнул один из «центровых». – На кой нам его «Мальборо»? Он же только что зарплату в кассе получил!..

В общем, с этого дня и всю неделю, до приезда какого-то психолога из Центра судебной психиатрии имени Сербского, Зининому бараку катила такая масть, какая не катила на свободе. «Хозяин» за семь дней чуть не поседел: каждый день в бараке ящики водки, бабы (бабы!!!) и все остальное, что изолированному от общества заключенному противопоказано категорически.

Вот так, наверное, и этого дядю развели. Усадили, обогрели, содержимое вынули, кирпичик положили. Это Сашка зубилом замки ломал, а при вокзалах такие спецы «работают», что на ходу на чемоданах код набирают. Попили за счет заказчика и отвалили. А дядя поехал на Столетова дела доделывать. Вот и доделал. Приехал к людям и без содержимого, и без содержащего. За что тут же получил расчет.

От братвы. Не от милиции же.

А он, Сашка, как дурак, с кирпичом ходил.

– О чем думаешь, родной? – Глаза Таньки полны любви.

– О жизни. Жить хочу.

– Ты здесь в безопасности.

– Ага.

– Ты мне не веришь… – Глаза застилают слезы. – Саша… Я чувствую, что ты мне не все рассказал… – Это не женское любопытство, нет, просто ей нужно знать, что ждать в будущем.