Презумпция виновности

Я поехал за ними с одной только целью – удостовериться в том, что контейнер с ними. В этом случае мое подозрение могло быть необоснованным. Но я не обнаружил контейнера ни в «Мерседесе», ни на месте схватки с волками. Просто так уезжать из города бандиты не стали бы. Им нужен был металл Головацкого – во-первых, и смерть Пикулина – во-вторых. Однако сразу после моего звонка вам они засобирались.

Но мне показалось этого мало.

На всякий случай, даже не подозревая, насколько своевременно это делаю, я попросил Георгиева положить контейнер в свой сейф. В нижнее отделение! Я особо заострил на этом внимание. Но когда мы с Георгиевым остались одни, я велел уложить тубус в отделение верхнее. Однако выломаны были и верхняя створка, и нижняя!.. Это были либо вы, Мацуков, либо Желябин, но то, как была испытана порядочность майора, не нуждается в дополнительной проверке.

– Бог мой!.. – воскликнул Мацуков.

– Можно просто – Иван Дмитриевич.

– Но ведь, помимо меня и Желябина, был еще один человек, который знал о том, куда вы уложили контейнер! Это был Георгиев!

– Вот сука, – покраснев, сказал опер."

"– Правильно, – подтвердил советник. – Он об этом знал. Но для того, чтобы вынуть тубус в наше отсутствие, ему нужно было отпроситься у меня под каким-либо предлогом либо позвонить подельнику, который вошел бы в ГУВД и забрал этот тубус. – «Важняк» сделал паузу, предвещающую гром. – Но Георгиева я специально держал рядом с собой каждую минуту, а звонить постороннему человеку он не мог по той причине, что постороннего человека не впустят внутрь здания ГУВД! Отпрашивались у меня вы, Мацуков. Это вы зашли в кабинет Георгиева, отведя язычок замка в сторону – я видел его, открыть – раз плюнуть. И принялись искать контейнер. Желябин, которого вызвал к себе начальник, находился через стенку, в своем кабинете и, услышав шум, не мог не зайти в помещение сотрудника, ему подчиненного. Вы оставили дверь открытой, Мацуков? Такое бывает у неопытных домушников. Нож как орудие взлома, слава богу, находился при вас. И я соглашаюсь с вами в той части ваших действий, что в тот момент не оставалось ничего другого, как убивать майора и доделывать дело. Слишком большой куш стоял на кону.

Мацуков качал головой, сетуя на чудовищное недоразумение, но на Кряжина это не производило никакого впечатления.

– Есть еще кое-что, и это окончательно разрушило мои сомнения относительно вашей причастности к происходящему в городе. Слишком тяжко обвинение, предъявляемое мною вам, я ждал этого момента, а потому готовился основательно.