Топить в вине бушующее пламя печали

Тогда Ван Цзэ, юный последователь главы Яня, полушутя сказал:

— Наш босс никогда никого ни о чем не просил, но он лично пошел к старику Суну, чтобы поручиться за тебя. Я ревную! Я попал в немилость… Ай! Невестка, как ты можешь бить меня мечом?! Бей, бей, но будь осторожен, я поглупею, буду пускать на тебя слюни и шантажировать отцом…

Из-за бессердечной шутки Ван Цзэ Гу Юэси выложилась на полную в тренировочном лагере. Во время заключительной аттестации она сломала два ребра, заработала внутреннее кровотечение и попала в отделение реанимации, после чего еще долго «лежала» в «Фэншэнь» с синяками.

Прошло много времени, прежде чем она поняла, что медный компас действительно был фамильной реликвией командира Яня. Его запросто можно было бы обменять на жилье в самом центре города. Но когда Янь Цюшань увидел, что девушка цеплялась за этот компас, как за спасительную соломинку, он не решился попросить Гу Юэси вернуть его обратно, и намеренно «забыл» свою реликвию у нее на несколько лет.

В те годы Ван Цзэ постоянно жаловался, что никогда не мог одолжить его. Он так часто сбивался с пути и путался в направлениях, что уже должен был исходить землю вдоль и поперек. Когда он, наконец, вернулся в строй, он почти научился пользоваться картой.

Они снова вытащили ее из темной тюрьмы, дали ей точку опоры и приняли к себе.

В канун Нового года, такие же бездомные оперативники «Фэншэнь», как и она сама, отправились в дом командира Яня, чтобы устроить для нее «приветственную вечеринку». В результате чего Янь Цюшань собственноручно превратил все в вечер критики.

С самого начала этот молчун принялся без остановки ругать девушку, припомнив ей все, начиная с попытки самоубийства и заканчивая безрассудным поведением во время заключительной аттестации.

— Мы — стражи, а не бешеные собаки. Если мы не будем дорожить собственными жизнями, то как мы сможем защищать других? Как твои товарищи по оружию и обычные люди смогу довериться тебе на поле боя? Я и понятия не имел, что ты задумала! Если бы не… М!

Чжичунь тут же зажал ему рот рукой, попутно сунув туда круглый цзяоцзы.

Брови Янь Цюшаня разгладились от подсунутого ему угощения, и он недовольно пожаловался:

— Чепуха, — безжалостно парировал Чжичунь, — я только что сам попробовал его. Совсем не горячо.

Командир Янь отреагировал лишь спустя несколько мгновений. Его лицо покраснело, и он вновь превратился в привычного молчуна. Чжичунь отправил его надувать воздушные шарики, чтобы не растрачивать силы в пустую.

С тех пор, каждый раз, когда Гу Юэси получала травму, она также получала и нагоняй от командира Яня. Но каждый Новый год у нее было место, где она могла расслабиться. Когда звонил новогодний колокол, она получала специальный цзяоцзы с заварным кремом.