Топить в вине бушующее пламя печали

К тому же, юный Алоцзинь отличался дурным характером. Он не терпел обид и потерь. Пусть его мало волновали такие мелочи, но он видел, что другие люди совершенно не желали брать инициативу на себя.

Он был избалованным ребенком клана шаманов и впитал в себя глубокую ненависть всего своего народа. Он почти согнулся под ее напором, но природное упрямство и нежелание, чтобы другие видели его слабость, делали свое дело. Каждый день он с трудом сохранял лицо. Со временем, люди вокруг него тоже делались все мрачнее и мрачнее, с ними становилось все сложнее ладить.

За исключением повседневных потребностей, единственным талантом человеческой расы, вероятно, были жалобы и борьба за власть.

Любимым занятием людей было: угадывать мысли государя и бить по больному «предсмертной запиской самоубийцы»4. С другой стороны, среди них были и те, кто оказывал на правителя немалое моральное давление. Они громко кричали, в надежде умереть у ног императора. Была также группировка «воспевающих сутры», призывавшая людей собираться вместе и читать молитвы. Они вливали все это в уши юного государя, постоянно поднимая тему «Алоцзиня», при этом, то и дело вспоминая о десяти великих преступлениях.

4 Оставлять письменное обвинение. Зачастую, такие записки писали именно самоубийцы.

— Ваше Величество, клан шаманов — ваши подданные. Но Алоцзинь, как их глава, не испытывает к вам ни капли уважения. Он постоянно зовет вас по имени… Это ни в какие ворота не лезет.

Несмотря на то, что Шэн Линъюань с детства был улыбчивым тигром5, тогда он еще не научился втягивать острые когти и играть в жестокие игры. Услышав столь необоснованные обвинения, он тут же улыбнулся и сказал:

5 笑面虎 (xiàomiànhǔ) улыбающийся тигр (обр. двуличный, коварный, гиена в сиропе, волк в овечьей шкуре).

— Мы не запрещали ему называть наше имя и не заставляли его пресмыкаться. Можно считать, что его смелость заслуживает уважения. Если кто-то еще захочет нас так называть, мы также не будем возражать.

— Ваше Величество! Глава клана шаманов любит выпивку и женщин, и в состоянии опьянения позволяет себе говорить опрометчивые и грубы вещи, а ведь он — заслуженный государственный деятель!

Допустим, он действительно был любителем выпить! Но распутником? Услышав об этом, молодой император прищурился, и его сердце бешено забилось в груди. Он сжал пальцы, так и не поняв, кто же из его приближенных более «заслуженный государственный деятель». Он вежливо ответил:

— Это оскорбительно для нас. Однако вам стоит успокоиться. Незачем подходить к Алоцзиню, когда он пьян.

— Ваше Величество, молодой шаман ранил сына доктора Чжэна демоническим проклятием.