Топить в вине бушующее пламя печали

Он услышал, как странный человек в маске произнес на языке, на котором говорили три тысячи лет назад:

— Ты не рад мне, брат Линъюань?

— Будто сон, — пробормотал в ответ Шэн Линъюань. Он растерялся, а после вздохнул и потянулся к тени. Его слабый голос больше походил на шепот возлюбленного. Он сказал:

— Алоцзинь, подойди сюда, я хочу посмотреть на тебя.

Сюань Цзи не понял его слов, ведь фраза звучала на языке шаманов. Но, возможно, это была какая-то особенная пещера, ведь как только он прислушался к шепоту, состоящему из тысячи поворотов3, он бессознательно отступил в сторону, чувствуя, что не в состоянии слушать эту ложь.

3 千回百转 (qiānhuíbǎizhuǎn) — многосложный.

Но Алоцзинь оказался не таким бдительным, как он. Он слушал лживые речи Шэн Линъюаня и в оцепенении смотрел на человека в халате4 из листьев. Открытая сторона его лица от смущения залилась краской. Затем румянец распространился дальше и растекся вокруг глаз. Даже маска приобрела плачущее выражение.

4 袍 (páo) — китайский халат.

— Я заперт здесь совсем один, — обиженно сказал он. — Я не знаю, как давно эти люди разбудили меня. Я хочу выйти и осмотреться. Где мы? Это все еще Дунчуань? Почему в Дунчуане так много смертных? Я не понимаю ни слова из того, что они говорят.

Шэн Линъюань мягко произнес:

— Я следил за этим человеком, — сказал Алоцзинь, указывая на тело козлобородого. — А потом почувствовал твое дыхание, поэтому и призвал тебя сюда. Линъюань, это действительно ты? Я не сплю? Я так по тебе скучал.

Но Шэн Линъюань не сдвинулся с места, он лишь прикрыл глаза и вновь сказал:

Шаг за шагом Алоцзинь приближался к нему.

— Брат Линъюань, а что насчет клана?

В этот момент Сюань Цзи увидел, как на лице великого дьявола промелькнуло выражение глубокой печали. Это заставило его почувствовать, что он, возможно, ошибался.

Алоцзинь был словно околдован. Он медленно взял Шэн Линъюаня за руку и с грустью прошептал:

— Снаружи столько всего интересного. Я не могу понять, что они делают, но на их стенах множество движущихся картин, а на дорогах постоянно жужжат железные насекомые. Ночью повсюду горят разноцветные огни, и на улицах полно вкусной еды. Словно на новогодней ярмарке… — Алоцзинь внезапно понизил голос. — Они так счастливы, брат Линъюань.

К горлу Шэн Линъюаня подступил ком. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого сжал ладонь в кулак.

Пусть Сюань Цзи и не понимал языка шаманов, но он хорошо чувствовал обстановку. Его интуиция буквально кричала: «Будь осторожен!»

Когда голос затих, обиженное выражение на маске Алоцзиня внезапно стало свирепым.

— Но почему они так счастливы? Ненавижу…

Вдруг, позади него возникла виноградная лоза. Именно эти «кровоточащие» цветы опутывали стены в пещере.