Последний ученик да Винчи

Мистер Моррис снова что-то сказал в установленный возле двери микрофон, затем набрал на кодовом устройстве какой-то шифр, постаравшись при этом встать так, чтобы посетители его не видели. Внутри двери что-то щелкнуло и зажужжало. Дождавшись, когда снова наступит тишина, служитель ловко повернул штурвал, как дежурный рулевой на капитанском мостике.

Дверь плавно распахнулась.

Переступив вслед за клерком порог, представлявший собой толстую стенку из бронированной стали, посетители оказались в просторном помещении, освещенном неприятно резким искусственным светом. Стены помещения были покрыты пронумерованными ячейками. Это невольно напомнило Маше ряды древних захоронений в катакомбах, тем более что эти ячейки тоже являлись своего рода захоронениями — в них были похоронены чьи-то тайны, чьи-то судьбы, чьи-то состояния.

Возле порога посетителей встретил очень высокий, широкоплечий и сутулый человек с длинными, свисающими чуть не до полу руками. Бледный от долгого пребывания в подземном бункере, одетый в мрачную черную униформу, он показался Маше привидением или восставшим из могилы мертвецом. Однако этот подземный житель вполне по-деловому обратился к мистеру Моррису:

— Какая ячейка, сэр?

— Семьсот сорок восьмая, Уинстон! — ответил клерк, сверившись с номером на Машином ключе.

— Одну минуту, сэр! — Уинстон подошел к небольшому компьютерному столу, который посетители в первый момент не заметили. Пробежав пальцами по клавиатуре компьютера, хранитель сокровищницы поднял глаза и бесстрастно проговорил:

— Ячейка с дополнительным кодом, сэр.

Обменявшись с охранником этими загадочными репликами, Мистер Моррис повернулся к Маше и с оттенком легкого сожаления проговорил:

— Прошу прощения, мадам, но эта ячейка по желанию вкладчика снабжена дополнительным кодом.

— Что это значит? — растерянно спросила Маша.

— Это значит, что вы должны предъявить нам нечто, что подтвердит ваше право на вклад.

— Но что это должно быть? — Маша переглянулась со Старыгиным.

— Сожалею, мадам, но я не вправе давать вам какие-нибудь намеки и подсказки, — ответил клерк. — Вы сами должны знать, что это такое. Такова воля вкладчика.

Это прозвучало так же непререкаемо, как если бы мистер Моррис сказал «такова воля божья» или «таковы законы природы». Впрочем, для настоящего банкира воля вкладчика и воля божья — синонимы.

Они преодолели столько преград, подошли так близко к тайне ее покойного деда — и остановились буквально в одном шаге от нее. Девушка окинула взглядом бесконечные ряды стальных ячеек. Одна из них, возможно, таила разгадку той тайны, которая окружала профессора Магницкого, вернее — Бодуэна де Куртенэ, и в особенности его смерть. Но это называется — близок локоть, да не укусишь.