Последний ученик да Винчи

 — Так я и думал! С соотечественниками всегда проблемы! Я сам родом из Одессы… там когда-то меня звали Витя, сейчас меня зовут Витторе… вы когда-нибудь бывали в Одессе? Вы видели, как там цветут каштаны? Вы знаете, какие там красивые девушки? Впрочем, это меня тоже больше не касается. Ваш друг пошел пройтись? Это правильно, гулять по воздуху очень полезно для здоровья. Марко! — он высунулся из окошка и окликнул охранника. — Пойди тоже немножко погуляй по воздуху, мы с мисс будем немножко предаваться воспоминаниям! И не забудь на всякий случай запереть за собой дверь, чтобы нашим воспоминаниям никто не помешал.

Как только дверь за охранником закрылась, маленький гигант больших финансов уставился на Машу и произнес:

— Сколько вы хотите за эту мятую бумажку?

— Это не мятая бумажка. Это полноценная облигация банка Ротшильдов, и вы прекрасно знаете, что она стоит никак не меньше десяти тысяч долларов.

— Это когда вы подъезжаете ко входу в банк на «Мерседесе» с шофером, и вам открывает дверь швейцар в ливрее, и вы одеты в костюм от Валентино, и управляющий банка здоровается с вами по имени, потому что хорошо знал еще вашего покойного папу — тогда это действительно стоит десять тысяч. Может быть, даже двенадцать. А когда вы приходите в обменник на виа Луккези, и на вас куртка за двадцать евро из дешевой лавки для туристов, и вы неизвестно где взяли эту мятую бумажку, да к тому же вы русская — тогда Витторе говорит: четыре тысячи, и ни лиры больше.

— Семь тысяч, — твердо ответила Маша.

— Четыре с половиной.

— Шесть, или я ухожу. Вы что, думаете, в Риме один-единственный обменник?

— Пять, только потому, что я вспомнил одесские каштаны. В Риме много обменников, но никто, кроме Витторио, с вами не станет даже разговаривать!

— Хорошо, пусть будет пять. Только евро.

— Вы просто акула! — с уважением произнес Витторе. — Вам нужно работать с финансами! Хорошо, пусть будет по-вашему!

— Тогда купите две облигации, мне понадобится много денег!

— Хорошо, — Витторе оживился. — Я могу купить и три, и четыре… надеюсь, эти бумаги чистые?

— Чистые, чистые… пока я продаю только две. И вот еще что: мне и моему другу нужно очень быстро попасть в Каир, только не на самолете. У вас нет кого-нибудь на примете?

— Так я и знал, — Витторе тяжело вздохнул, — с соотечественниками всегда какие-нибудь проблемы! Вы же только что сказали, что эти бумаги чистые!

— Эти бумаги совершенно чистые, клянусь одесскими каштанами и белыми ночами Петербурга! Просто у нас с другом есть очень влиятельные враги здесь, в Риме, и очень срочные дела в Каире.

— Моя покойная мама всегда говорила, что я непременно пострадаю через свою доброту! — проговорил Витторе с тяжелым вздохом.