Твоя вина

Ник недовольно смотрел на меня.

– Выходи!

– Нет.

Он вцепился в забор и поднял голову. Теперь он был злее, чем когда-либо за весь год, что мы встречались.

– Думаешь, я не перепрыгну? – спросил он, явно обдумывая, как это сделать.

– И что ты намерен предпринять, когда перепрыгнешь, Николас? – огрызнулась я, повышая голос и чувствуя, как меня начинает бить озноб. Адреналин исчезал, а слова бойфренда без конца повторялись в моей голове.

Ник задумался: наверное, потому, что не имел ни малейшего представления, что делать.

Я обхватила плечи, чтобы хоть как-то согреться. Хотелось оказаться дома, но только без Николаса.

– Черт, Ноа! – вдруг крикнул он взорвавшись. – Я ведь говорил тебе уезжать! Но ты никогда меня не слушаешь! Сегодня нас чуть не поймали, мы могли бы сидеть в чертовой камере, и я бы свихнулся, увидев, во что втянул тебя!

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, что это не только твои отношения? Что, вообще-то, любовь – взаимное чувство? Я забочусь о тебе в той же степени, что и о себе самой, Ник! И мне не нравится, что ты лжешь и бросаешь меня!

– О себе я и сам прекрасно позабочусь, а вот ты – нет!

Я широко распахнула глаза, не в силах поверить услышанному.

– Я не смогу о себе позаботиться? – рявкнула я, подходя к забору, чтобы посмотреть парню в глаза. – Да что ты об этом знаешь? Я заботилась о себе и маме с пяти лет! А ты только и делал, что напивался, употреблял наркотики и ввязывался в нелегальное дерьмо, хотя никогда ни в чем не нуждался!

Николас отвернулся, явно удивленный моими обвинениями, но я не могла себя контролировать. Сегодня я настолько испугалась за него – за нас обоих – и потому рисковала всем, что мы имели, включая и настоящее, и будущее, о котором мечтала.

– Я пытаюсь защитить тебя! Но ты не даешь, Ноа, – обиженно возразил он.

Я взъерошила волосы.

– Может, от тебя, Ник, меня и нужно защищать… – прошептала я сквозь слезы, ошеломленная, что наконец-то высказала все, что держала в себе несколько месяцев. – Ты постоянно твердишь, что изменишься и завяжешь… но обманываешь меня!

Николас недоверчиво посмотрел на меня.

– По крайней мере, я пытаюсь, я бросил все ради тебя, пытался быть лучше, но ты, Ноа, напротив, подвергаешь себя опасности и не доверяешь мне! Есть вещи, о которых ты мне не рассказываешь. Думаешь, я не знаю?

– Намекаешь на «травматическое дерьмо»?

Николас вздохнул и зажмурился, когда же он снова посмотрел на меня, я поняла, что мы только что, образно говоря, пересекли красную линию.

– Я совсем другое имел в виду.

Я невольно рассмеялась.

– Но ты подумал об этом, – сказала я, отвернувшись и направившись к зданию.

– Ноа, выходи, пожалуйста, – умолял он, а все мои страхи, казалось, сплавились в тугой ком и вызвали у меня приступ паники.

Я заплакала.