Виктор Глухов

Он посмотрел на меня взглядом, в котором было столько власти и силы, что я стал по стойке «смирно», руки по швам, подбородок приподнят, потом замер в таком положении.

— Где служил, боец? — спросил он.

— Во внутренних войсках, — молодцевато отрапортовал я. И тут только понял: это провал. Я провалился, как и Плейшнер, вкусив дух свободы.

— Надо же, с материнской планеты. Не ожидал, — произнес рогатый. — Штрафник, значит, — почесав лапой (рукой это назвать было нельзя) с длинными когтями подбородок, с интересом посмотрел он на меня. — Чего только в жизни не бывает, — наконец проговорил он.

«Нет, не провал. Пронесло», — подумал я. Надо следить за своими словами и быть осторожным, очень осторожным. Тут намечаются какие-то большие разборки на высоком уровне, и меня в них втягивают. А еще меня принимают за кого-то другого, но все-таки своего. Поэтому, если я хочу выжить, мне надо поддерживать легенду, которую для меня придумал этот странный инспектор Управления АД.

«Твою дивизию! АД! Так вот в чем дело-то!» — Я был поражен своим открытием. Сам же случайно обмолвился про ад, имея в виду место, где черти творят беспредел и жарят грешников на сковородках.

— Позывной имеешь? — прервал мои размышления мой новый командир.

— Не имею права его открывать, — уверенно ответил я, продолжая думать о своем.

— Не суть. Я зарегистрирую тебя в Управлении под другим позывным. Тем более что у своих ты уже считаешься мертвым. Так как не вышел на точку привязки, — продолжил демон. Он оглядел меня и сказал: — Мелок ты и худ. Будешь Духом, — и заржал в полный голос, который разнесся по всему подвалу.

— Вот же глотка луженая. — Я почесал в ухе пальцем. — Позывной — Дух. Понял, — повторил я.

— С вами, с военными, легко работать. Не то что с умниками, которые считают себя, видите ли, учеными. У тех сплошные вопросы: как быть в этой ситуации, а что делать, если будет такой результат? Тьфу! — сплюнул он. — Шагу не ступят самостоятельно.

А я стоял, слушал и думал: «Блин, он говорит, как наш комдив». Счастье слушать нашего командира я имел очень часто. А также часто это сопровождалось разносами. Да почему часто? Я вру сам себе. Это происходило всегда. Его слова: «Майор, мне не надо твоих объяснений, как сделать лучше. Мне надо, чтобы ты мучился», — и поныне звучат в моей душе.

— Вон, видишь, взводный лыбится. Почему?

— Не могу знать, товарищ генерал-майор. Наверное, рад вас видеть, — рапортую я.

— Хрена с два он рад меня видеть, комбат. Он так идиотски лыбится, потому что ни черта не делает. Живет легко. Но мы это упущение сейчас исправим. — И как гаркнет: — Батальон, в ружье! — А потом продолжил: — Вот поэтому мне нравится служить, майор. Дал приказ — и никаких вопросов, не то что у гражданских.