Виконт

Всевозможные статуэтки и прочие излишества, даже в бижутерии, тоже делали из него. Так что покопавшись в замковой помойке башни, до которой руки так и не дошли, я стал обладателем довольно увесистого куска стенки трубы. Он-то мне и был нужен. А найти старую жестяную кружку без ручки — тоже мне, задача, помойка хранит и не такое. Так что через час поисков у меня было все искомое, и я, не откладывая дело в долгий ящик — обоз должен был вернуться обратно уже через три дня — принялся за изготовление своего орудия труда.

Свинец серебристой струйкой пролился в форму. Я подождал, пока он остынет и расколотил глину. Все, вуаля! Новенький, еще тепленький, блестящий. Я осторожно надел его на пальцы — идеально! Ну все, ну все, хватит любоваться. Заодно потом можно будет пользоваться по прямому назначению, просто спилив этот ударник. Свинец обрабатывать не просто, а очень просто. Теперь осталось завершить задуманное. Рефлексия? Какая еще нафиг рефлексия? Не было у меня ее, и не бывало. Просто еще одна цель, еще одно препятствие на моем пути будет устранено.

С Барентием я решил разобраться сегодня же вечером. Причем, не привлекая Фили — на всякий случай. Не знает — не проболтается. И не на допросе под гипнозом Искореняющих, а в будущем. Сколько уже горело на том, что доверяли любовницам! Даже те, которые не болтали по углам, рано или поздно начинали трепать языком — когда их бросали. А в том, что Фили не будет со мной вечно, я целиком и полностью уверен. Мезальянс? Да ну, нафиг. И дело не в том, что существуют сословные различия и всякая прочая традиционно-консервативная побитая молью от времени погребень, чихал я на это. Просто Фили мне подходила в одном качестве — как сексуальный партнер. И все. Не больше. Недалекая глупышка по сути своей, миленькая, аппетитная, но на этом ее достоинства и заканчивались. Выше задницы не прыгнешь. Остроты ума нет, желания двинуться выше за счет образования нет, а вот пристроиться к кому-нибудь и за счет его возвыситься — ну покажите мне ту женщину, которая этого не хочет? Есть, конечно, и такие, не спорю, а уж в покинутом мной мире их более чем достаточно. Но Фили к их числу явно не относилась. И уж тем более матерью своего будущего ребенка я ее не видел. Так что спутница она была временная, и должна это понимать.

Вечером я спустился в почти пустую трапезную. Поужинать. У стены сидели пара дружинников, сменившихся на вечернем посту и наворачивали кашу с мясом, запивая легким вином. Был еще припозднившийся слуга, видимо умученный отцом допоздна каким-то поручением, а вот и наш отец Барентий за ежедневной порцией вина, подливает из оплетенной бутыли в свою большую глиняную кружку.

Я сел, дождался, пока наша кухарка не принесет мне того же, что и дружинникам — а что, еда вкусная, каша с мясом-то.