Виконт, который любил меня

Колин жевал с открытым ртом. Поскольку подобные вещи были строго запрещены в их доме, оставалось предположить, что Колин намеренно громко чавкает, дабы причинить брату как можно больше неприятностей.

– Закрой свой чертов рот, – велел он.

Колин проглотил орех, причмокнул и громко потянул чай из чашки.

– Что бы ты ни наделал, лучше извиниться. Я знаю тебя и знаю Кейт, и зная то, что знаю…

– Какого дьявола он несет? – проворчал Энтони.

– По-моему, – вмешался Бенедикт, развалившись на стуле, – он пытается объяснить, что ты осел.

– Именно! – воскликнул Колин. Энтони устало качнул головой.

– Все куда сложнее, чем вы воображаете.

– Так всегда бывает, – высказался Бенедикт с чистосердечием, таким фальшивым, что человек неопытный вполне Мог бы принять его за искренность.

– Когда вы, парочка идиотов, найдете женщин, достаточно наивных, чтобы выйти за вас, можете набраться наглости давать мне советы. А пока… заткнитесь!

Колин уставился на Бенедикта:

– Думаешь, он злится?

Бенедикт дернул бровью:

– Либо злится, либо пьян.

Колин покачал головой:

– Не пьян. Успел протрезветь. И явно страдает от похмелья.

– Этим и объясняется, – с философским кивком заключил Бенедикт, – почему он так взбесился.

Энтони с силой прижал пальцы к вискам.

– Боже милосердный, – охнул он, – что вы попросите за то, чтобы оставить меня в покое?

– Поезжай домой, Энтони, – ответил Бенедикт, на удивление мягко.

Энтони закрыл глаза и шумно выдохнул. Он и сам мечтал только об этом. Но не знал, что скажет Кейт, и, что всего важнее, понятия не имел, что почувствует, оказавшись дома.

– Да, – согласился Колин, – поезжай домой и скажи, что любишь ее. Что может быть проще?

И внезапно все действительно стало простым и ясным. Нужно сказать Кейт о своей любви. Сейчас. Сегодня. Сделать все, чтобы она знала. И в эту секунду он поклялся провести каждую минуту своей безнадежно короткой жизни, доказывая ей свою любовь.

Уже слишком поздно что-то менять. Он всячески пытался не влюбиться в свою жену, но ничего не получилось. И поскольку вряд ли он способен ее разлюбить, значит, приходится примириться с неизбежным. Все равно его будут терзать предчувствия собственной смерти независимо от того, признается ли он Кейт в любви. И все отведенные ему годы он проживет в радости, если станет открыто и честно любить собственную жену.

Он твердо уверен, что и она к нему неравнодушна. И конечно, будет рада слышать, что он отвечает на ее чувства. А когда мужчина любит женщину, любит всем сердцем и душой, разве не его долг и обязанность сделать ее счастливой?

Но Энтони не расскажет ей о своих предчувствиях. Какой смысл? Пусть он один страдает от сознания того, что срок, отведенный ему и Кейт, не слишком велик.