Викинг

А преследовать нас было не на чем, потому что даже в спешке мы не забыли понаделать дырок в днищах галер, а гнаться за нами на рыбачьих лодочках — дело совершенно бесперспективное. Так что — успели. Но многие из наших искренне горевали: хотели девочек прихватить, а те в суматохе разбежались.

Я лицом выражал сочувствие, и — помалкивал. Ведь это я, такой нехороший, шепнул своей смуглянке: всем, кто не хочет составить нам компанию в морском круизе, лучше куда-нибудь слиться.

Хорошо, что наши об этом никогда не узнают. Наверняка не поняли бы…

Им понятней Сторкад Бородатая Секира, убивший девчонку за то, что слишком медленно раздевалась. Чужие девушки — не люди — имущество. Оцененное в серебряном эквиваленте. Средневековый менталитет, блин. Но не спешите осуждать. В цивилизованном мире, где права человека и прочая лабуда — не лучше. Хуже. И не только для генералов, которые, как в Чечне, легко меняют «своих» на чужое бабло. Для всех, кто ухитрился взобраться на шесток. Народ, быдло, в лучшем случае — электорат… Сдохнет тыщенка-другая — можно еще пару лямов наварить.

На корме — жизнерадостное ржание. Мишень — отец Бернар. Никак не поймет, что проповедовать христианство удачливым разбойникам — пустой номер. Бог, который не может защитить даже своих жрецов, не говоря уже об имуществе, — не их бог. Дразнят, но не обижают. Скольких монах уже вылечил-выходил? Уже и не счесть. Это раньше он считался моим трэлем, а теперь он — свой собственный. Заслужил. В шторм весло крутил вместе со всеми. И воин — в прошлом. Об этом тоже известно. Так что уже не раб — вольный. Захочет — сойдет с корабля в любом порту. Да только не захочет. Втемяшилось в его щетинистую голову: нести свет Веры в языческие души. «Души» — упираются. Отец Бернар настаивает. Пугает адом. Напугал волка свиной рулькой! А то норманы не знают, где вечно огонь горит, а где — воистину адский холод? Ни в царство Хель, ни на земли огненных или инеистых великанов настоящие воины не попадут никогда. Валхалла рулит! Христианский рай — нет.

Но уважаемый и полезный член общества имеет право на безвредную придурь. Нехай агитирует. Лишний повод поржать.

— Брат, ты что это такой хмурый? — Это Медвежонок. — Опять сестренку мою вспомнил? На-ка, выпей! Доброе пойло! Я туда меду налил! А то давай в ножики поиграем?

Знает старина Свартхёвди, чем порадовать побратима.

— Ну давай. А еще кто?

— А ты Гуннарам сыграть предложи. — Медвежонок ухмыльнулся. — Они рады будут.

Это точно. Приятели-нореги ко мне и раньше — с уважением. А нынче активно стараются показать, что не прочь сойтись поближе. Да я — не против. Парни веселые, с чувством юмора. И польза от них бывает. Вот, благодаря Гагаре мой ученик сразу дренгом стал.