Викинг

Кто-то высказал мысль: а не худо бы допросить меня с пристрастием. Я на всякий случай скинул лыжи. Так мне драться куда сподручнее. Стать объектом «допроса» мне не улыбалось.

И тут расклад сил несколько переменился. Я увидел, как по озеру к нам движется целая прорва народу. Человек двести. Ничего себе! Откуда они взялись?

Я увидел в толпе знакомые лица: старину Хегина Полбочки вместе с моим учеником Скиди, увидел Скейва Рысье Ухо с сыном Тори, и даже коннозаводчика Кольгрима. Так вот почему Свартхёвди так долго не было. Пока мы добирались до озера, а потом нореги еще часа два исследовали «место преступления», Медвежонок стремглав промчался по окрестностям и проинформировал народ о грядущем чужинском беспределе. И наши добрые соседи, побросав все дела, вздели брони (у кого были), похватали оружие и кинулись на сборный пункт — в усадьбу Хегина Полбочки.

Эту приближающуюся толпу видел я. Но вестфолдинги стояли ко мне лицом, а к озеру, соответственно, спиной. И не знали, что расклад поменялся.

Наверху, у саней Рунгерд и Гудрун, оставалось с десяток норегов, Харальду Щиту покричали что-то невнятное, но тот только отмахнулся, потому что как раз задал мне очень важный вопрос:

— Я слыхал, что кое-какие твои победы выглядят колдовством, Ульф Вогенсон? Так ли это?

Я лихорадочно размышлял, как бы мне правильно ответить. И заодно выгадать время, пока подоспеет подмога.

— Ты слыхал, что я колдун? От кого же?

Простейший прием: если тебе задают вопрос по существу, на который ты не знаешь ответа, повтори его, но уже адресуясь к автору вопроса.

— Люди говорят. Так что же?

— Люди много чего говорят.

— Значит, люди говорят правду?

— Это ты сказал. Я этого не говорил.

— Думается мне, колдовство может быть причиной смерти Эйвинда-ярла!

Вот это уже конкретная предъява.

— Ты искушен в колдовстве, Харальд Щит? Хотелось бы знать, откуда у тебя такие познания? Может, ты сам — колдун?

Харальд оскалился и цапнул рукоять меча… В лицо обвинить мужчину в колдовстве… Ну это, конечно, не так оскорбительно, как обвинение в гомосячине, но тоже обидно.

Сам-то Харальд старался избегать прямых формулировок. Пока вина не доказана, я всего лишь подозреваемый.

Нет, этот человек мне определенно симпатичен. Железная выдержка. Одно мгновение — и он уже совладал со своим гневом.

— Нет, — ответил он. — Я не искушен в волшбе.

— Тогда откуда ты знаешь, что можно сделать колдовством, а что — нельзя?

— Хочешь, чтобы я спросил у тебя?

— Почему у меня? Это ты сказал, что я колдун. Я этого не говорил. Зато я знаю, у кого можно спросить.

— Там, наверху, — Рунгерд, дочь Ормульфа. О ней говорят, что она знает толк и в гаданиях и волшбе.

Я сам могу это подтвердить, потому что она сняла с меня порчу, наведенную убитым мною берсерком.