Викинг

Если Один снизойдет к такому жалкому существу, как я, то понимание правильного бытия поселится в моем сердце. А правильное бытие и есть особое состояние, в которое впадает берсерк.

Я был удивлен. В моем теперешнем непродвинутом понимании это было не состояние единства с миром, а состояние «всех убью, один останусь». Но спорить с дедушкой я не стал. И задавать вопросы философского содержания — тоже. Сделаем, что сказано, и по ходу разберемся.

Место Стенульф выбирал очень тщательно. Топтался, пыхтел, будто принюхивался… В общем, видели, как собака ищет, где устроиться поспать? Вот примерно так.

По мне, все места были отличные. Прекрасный вид на засыпанное снегом озеро. Вокруг — чудесный лес. Тишина. Воздух такой, что впору пить, как выдержанное вино.

Везде было хорошо, но дедушка нашел место не просто хорошее — отличное. Даже я, неразумный, это осознал. Замечательное место. Справа — столетний дуб. Слева — замерзший ручей. Посередине — камешек где-то по пояс высотой. Дедушка рукавицей обмел снег — и камешек оказался очень интересным — с впадиной посередине. Стенульф уселся на него, как на трон, поерзал — и расплылся в довольной улыбке.

Встал, взял прислоненное к дереву копье, показал острием:

— Луна взойдет там. А копье воткнешь здесь, — он указал на сугроб. — Сядешь сюда, — кивок на камень, — и будешь смотреть на луну, которая отразится тут, — Каменный Волк хлопнул по широкому лезвию копья. — Если ты угоден Отцу, он покажет тебе путь между мирами.

— О чем ты говоришь? — спросил я.

— Путь между мирами, — повторил Стенульф и поглядел на меня удивленно. — Тот, по которому уходят в Валхаллу. Ты этого не знаешь? — Глубина моего невежества изумила могучего старца. — Скажи еще, ты не знаешь, что истинный воин должен умирать с оружием в руке?

— Что должен, знаю, — ответил я. — А вот почему… Наверное, чтобы там, наверху, точно знали, кто воин, а кто нет.

Каменный Волк скривился, будто я испортил воздух.

— Уж не знаю, чем ты мог полюбиться Одину! — заявил он. — Знал бы я, что ты такой невежда, не стал бы с тобой возиться! Но поздно. Жертвы уже принесены. Так что слушай и запоминай. Железо отделяет живое от мертвого. Поэтому по кромке стали пролегает путь в чертоги Валхаллы. И тот, кто не держит его в руках, непременно сорвется и упадет вниз, в Хельхейм. Это неизбежно. Разве что Отец Воинов пошлет одну из своих дочерей-валькирий поддержать душу павшего. Понял?

Я кивнул. Ну да. Чего тут непонятного? По кромке меча — в Валхаллу. Обычное дело.

— Верно, — согласился Стенульф. — Обычное дело. Для всех воинов. Кроме нас, избранных любимцев Одина. Нам не нужно держаться за путь. Мы уже стоим на нем. Мы — часть Мирового Древа. Поэтому нашу плоть почти не берет железо. Поэтому после битвы мы лежим как мертвые.