Викинг

К счастью, датчане постеснялись дать деру. Или, может, им и бежать было некуда. Так что мы вышли на цель в том же составе.

Само собой — нас заметили издали. Само собой — нас опознали. У здешних — отменное зрение. И естественно — приготовились к встрече.

Дюжины две вояк, выстроившись стенкой, ждали нашу жалкую кучку из восьми бойцов перед воротами усадьбы.

— Болтун! Эй, Болтун! Ты что-то забыл здесь?! — заорал еще издали горластый паренек в импортном шлеме с золоченым верхом. — Не иначе как смерть свою, а?

Ему никто не ответил. Болтун — он у нас реально «болтун». А остальным, похоже, было не до словесной перепалки. Они с надеждой косились на Стенульфа, Свартхёвди и меня.

Старина Каменный Волк был невозмутим. У моего друга Медвежонка глаза были совершенно шалые. Он то и дело сглатывал слюну и облизывался. Минут десять назад Стенульф влил в него наркотическое зелье для «растормаживания сознания берсерка», поэтому мой кореш был малость не в себе.

Сам Каменный Волк ничем закидываться не стал. Типа, он и так богов хорошо слышит.

Прилетели первые стрелы. Так, попугать. Наши тоже взялись за луки, хотя пулять с сотни шагов в строй парней со щитами — дело бессмысленное.

Парочку прилетевших ко мне стрел я сбил рукой. Но подумал, что пора браться за меч.

Только я об этом подумал, как Свартхёвди испустил глухой рев и побежал вверх по склону к выстроившейся гвардии Жадины. Быстро так побежал.

Стенульф молча припустил за ним. И мне не осталось ничего другого, кроме как последовать за берсерками. Я изо всех сил перебирал ногами (насколько позволяли короткие лыжи), но от коренных лыжников-датчан безнадежно отставал. И мысли мои были так же безнадежны. Атаковать в одиночку строй воинов-скандинавов — чистое самоубийство.

Видимо, так же думали спутники Гундё, потому что никто из них меня не обогнал. А запросто могли бы…

На Свартхёвди посыпались стрелы. Он отмахивался от них щитом и мечом, как мишка — от пчел. Потом стряхнул с ног лыжи и, по-моему, побежал еще быстрее.

Когда он достиг вражеского строя, Каменный Волк отставал от него метров на тридцать. А я — шагов на сто. Нас, кстати, даже не обстреливали. Да и в Медвежонка пулять перестали. Может, не хотели портить доспехи?

Щиты сомкнулись, копья опустились, готовясь принять одинокого безумца.

Я знал, как это бывает. Сердце мое сжалось от предчувствия… Я очень хорошо помнил, как меня теснил строй эстов. И как несколько воинов без труда удерживали меня в кормовой «раковине».

Кто-то не удержался и метнул копье. С пяти шагов. В упор. Медвежонок как-то увернулся, и копье, пролетев еще метров двадцать, воткнулось в снег перед Стенульфом.

Тот на бегу перебросил собственное копье в левую руку, на ходу выдернул из снега вражеское и метнул.

Бросок был хорош.