Викинг

– Ты не очень-то силен, – задумчиво проговорил Хрёрек.

Я склонил голову, признавая очевидный факт. Девять из десяти произвольно взятых викингов сделают меня в армрестлинге, не вспотев.

Ну это тоже понятно. Покойник сам помог сделать себе харакири.

Я подумал немного, и тут мне в голову пришла интересная идея.

Я ухмыльнулся как можно гнуснее и сообщил:

– Еще люди могут сказать, что Хрёрек-ярл испугался и выставил вместо себя урода-чужака.

Лучший способ избежать насмешек над своей нестандартной внешностью – громкая и публичная самокритика. С доброй толикой юмора. А чувства юмора мне не занимать.

Хрёреку – тоже. Однако сейчас он был далек от иронии. Хрёрек нахмурился. Еще бы: его назвали трусом. Я дождался, пока котел прогреется как следует, и сунул в костер новое поленце.

– …урода-чужака. И чужак злым колдовством зачаровал славного Торсона, а затем, как ты верно заметил, зарезал его, как свинью.

Ярл – отец своим хирдманнам, потому у каждого из нас есть право говорить, что думаем… И схлопотать подзатыльник от «папаши» за непочтительный язык.

Если бы он действительно испугался Торсона, я бы огреб по полной. Но я знал, что Хрёрек в принципе не мог струсить. Порода не та.

– Ты смеешь меня дразнить, Ульф Черноголовый? – Синие глаза ярла уже метали молнии. – Какое колдовство? Он гонял тебя, как хорек – петуха. Едва не прикончил…

Истинная правда. Однако «едва не попал» – все-таки означает «промахнулся».

– Почему ты не бился как мужчина? – прорычал конунг.

Хороший вопрос. Как там у Пушкина? «Бездельник, дай себя догнать, дай голову с тебя сорвать…»

– Один из нас уже бился как мужчина, – я мотнул головой в сторону прикрытого плащом тела Фрёлава. – У этого кашалота мощь… кашалота. Я вышел вместо тебя, но ты мог бы сказать – нет. Ты знаешь, как я бьюсь. Признай, тебе было любопытно посмотреть, что у нас получится.

– Так и есть, – признал Хрёрек. – Разбей тебе Тор башку своим молотком, что мне теперь делать? С колдовством или без, но ты вспорол ему брюхо подлым ударом!

– В бою не бывает подлых ударов, – напомнил я конунгу прописную истину. – Есть только удачные и неудачные. Мой был удачным. Потому что я его убил, а не он – меня. Но я все же предлагаю остановиться на колдовстве.

– Людям это не понравится, – повторил конунг, но уже более спокойно.

– Еще как не понравится! – еще шире ухмыльнулся я. – Колдовство – это бесчестно. Многие станут кричать, что не пристало мужчине заниматься женским делом. Но уверяю тебя: все эти крикуны просто боятся, что заколдуют их самих. А тебе, конунг, – сплошная выгода. Колдуном-то назовут меня.