Вихри враждебные

Допустим, дождемся мы того, что здесь, в России, вызреет заговор, в который будут вовлечены лидеры антиправительственных сил. Ну, ликвидируем мы их. Главарей осудим к ВМН, из остальных – кого на каторгу, кого – просто в каталажку. На какое-то время наступит тишина, спокойствие. Но те, кто уже потерял в России огромные деньги, наверняка на этом не успокоятся. Они снова начнут интриговать, найдут в империи новых заговорщиков из числа лиц, на сей раз для нас уже неизвестных. И вот тогда может произойти самое неприятное – что-то вроде очередного покушения, на этот раз уже на Михаила, с новой попыткой государственного переворота. И что же нам теперь со всем этим делать?

Нет, конечно, найти и пересажать всех причастных, причем «с конфискацией», надо обязательно. Но за границей этот вариант невозможен. А посему требуется найти и обезвредить всех тех, кто в эмиграции подстрекает на мятеж в России противников проводимых императором реформ. И среди кандидатов на «трансплюгирование», кроме Парвуса и Троцкого, должны быть и другие не менее опасные лица, список которых необходимо срочно подготовить.

И вообще, нашему ведомству давно пора обзавестись своего рода «департаментом активной дипломатии», в котором будут служить «люди с ледорубами, но не альпинисты». Надо перенести войну на территорию противника. Одной обороной эту схватку выиграть просто невозможно. А у нас еще дело «третьего первого марта» до конца не раскрыто.

И последнее – мне надо будет еще раз переговорить с императором Михаилом по поводу Великого княжества Финляндского. Это настоящий проходной двор. Пора бы его прикрыть…

Я снял трубку телефона и по прямому проводу позвонил императору.

– Ваше императорское величество, – сказал я, – добрый день, это Тамбовцев. Мне необходимо переговорить с вами по очень важному делу. И чем быстрее, тем лучше. …Всё, понял – немедленно выезжаю…

Капитан 1-го ранга Николай Оттович фон Эссен спозаранку в любую погоду поднимался с узкой командирской койки и, наскоро умывшись, начинал бегать по броненосцу, словно он и не был совсем недавно ранен. Причем ранение-то у него было достаточно серьезным.

Невысокий, коренастый, бородатый и лысоватый, своим неуемным характером он был похож на капитана пиратской шхуны с острова Тортуга. Не хватало только треуголки, серьги в ухе, деревянной ноги и попугая на плече, который время от времени истошно верещал «Каррамба!» и «Пиастры!». Карьера его взлетела ввысь, словно воздушный змей. И этот стремительный старт обеспечила ему короткая и победоносная война с Японией, а также инцидент у острова Формоза. В каждом деле Николай Оттович действовал храбро, решительно, а главное – с умом.