Вихри враждебные

– Знаешь, Натуся, – ответил я, поцеловав ее в прелестный, чуть вздернутый носик, – я, то есть все мы, пришли в ваш мир из очень интересной и одновременно страшной сказки для взрослых, из той, которую ты еще не слышала…

После этих моих слов ее глаза расширились в ожидании интригующего повествования, и сладчайшая изюминка тайны заставила ее тело вздрогнуть в ожидании невероятного, пусть даже и несколько пугающего повествования.

– Да?! Так расскажи мне эту сказку, мой витязь… – жарко прошептала она. – С детства обожаю слушать на ночь разные страшные истории.

– Обожаешь? Хорошо. Тогда слушай, – я лег поудобней рядом с ней, взбив мягкую пуховую подушку и подсунув ее себе под голову. – Эта история началась сто с лишним лет тому вперед, когда Россия пережила множество бед, а в мире правили люди, поклоняющиеся золотому тельцу. Некоторые уже думали, что история подошла к своему естественному завершению…

Натали слушала мой рассказ едва дыша, впившись в меня взглядом. Сейчас она напоминала мне не опытную разведчицу, впитывающую информацию, полученную после любовных ласк, а маленькую девочку, с замиранием сердца слушающую страшную нянину сказку про Кощея Бессмертного, Ивана Царевича и Василису Прекрасную.

Когда я закончил свой рассказ, она еще какое-то время молчала, видимо что-то обдумывая для себя.

– Боже мой… – взволнованно произнесла она. – Так вот почему… Вот почему ты, мой витязь, не такой, как все, такой удивительный и необычный…

Я вновь приподнялся и, полюбовавшись ее лицом, поцеловал свою любимую долгим и нежным поцелуем.

– Да, Натуся, – шепнул я в ее маленькое розовое ушко, – мы, пришельцы из будущего, не совсем такие, как обитатели вашего мира. Но мы все же обычные люди из плоти и крови, и мы так же нуждаемся в любви, нежности и преданности. На многое мы, может быть, смотрим несколько по-иному, чем твои современники, но для нас, так же как и для вас, Россия всегда будет дороже всего на свете. Ради нее мы готовы сражаться с ее врагами, рисковать жизнью, а если надо, то сложить голову.

Мы немного помолчали. Ее голова лежала на моем плече; я не видел этого, но знал – ее глаза открыты и она размышляет над тем, что так неожиданно ей открылось. Стук вагонных колес убаюкивал, навевая приятные мысли, которые смутным облаком роились в моей голове – пока еще неясные, неопределенные – им требовалось время, чтобы принять законченную форму. Но эти минуты были прекрасны – это было то, что не забывается никогда, и всегда потом они всплывают в памяти. Эти мгновения – яркие и чувственные, помогают ощутить сполна вкус удивительного и многогранного явления, называемого «жизнью»… Это мгновения полного и абсолютного счастья.

– Николенька… – тихо позвала она меня.