Вихри враждебные

Он взял из корзины румяный персик, быстро очистил его серебряным ножичком и, отрезав кусочек, протянул мне.

– Не хочу говорить пошлости, сравнивая вас с этим персиком… – со смущенной улыбкой произнес он, – вы, Натали, так прекрасны, что заслуживаете самых изысканных комплиментов. Но мне отчего-то кажется, что для вас нужны особенные слова…

– Конечно! – усмехнувшись, охотно подтвердила я, решив не разыгрывать из себя жеманную кокетку. – Вы и сами – человек особенный, вот и потрудитесь найти слова, соответствующие и вашей натуре, и моим достоинствам.

И я, выжидательно-насмешливо глядя ему в глаза, стала есть персик, который показался мне необыкновенно сочным и вкусным. Да, интересно… Очень интересно, что он будет говорить, этот кавказский витязь, который наверняка уже прочел в моих глазах предвкушение той самой сладостной неизбежности, к которой ведет нас взаимная симпатия и нахождение в одном купе… Эти любовные игры, милый и распаляющий тонкий флирт! Сколько раз мне приходилось заниматься подобным с холодным сердцем и трезвой головой, шептать слова любви лживыми устами… И какое наслаждение делать все это с отчаянно бьющимся сердцем, с трепетом и радостным ожиданием… отдаться чувствам, позволить себе расслабиться, довериться неисповедимому промыслу судьбы… Ощутить, как все же прекрасна она – бабочка-жизнь – в своем непредсказуемом безмятежном полете!

И забыть на мгновение прошлое… Невзгоды и бедность, смерть близких, насилие и тяжелую болезнь – все то, что заставило меня выбрать этот путь… Отогреться чужим теплом, напомнить себе о том, что и у меня есть право на свою, настоящую жизнь.

Повинуясь какому-то порыву, я стянула перчатки с рук, сделав это, может быть, несколько быстрее, чем следовало. Словно чуткая, туго натянутая струна, Николай уловил ту тень, что за долю секунды непроизвольно проскользнула по моему лицу. Он внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь прикоснуться к душе, и накрыл мою руку своей ладонью.

– Вы похожи на кошку, – сказал он, нежно улыбнувшись, так, как улыбаются ребенку, – красивая и грациозная кошка, умная и независимая. Ласковая, но с острыми коготками. Та, которая умеет хранить свои тайны, та, что уходит из дома, чтобы пообщаться с ночью, гордое и загадочное существо…

Он говорил, а наши руки вели свой, безмолвный разговор. Его ладони были теплыми. Их тепло проникало в мои прохладные руки, медленно распространяясь дальше – я буквально физически ощущала это. Волна тепла, достигнув плеч, устремилась вверх – к лицу, и вниз – к сердцу… И тут я огромным усилием, стараясь не сделать это слишком поспешно, решительно убрала свои руки из его ладоней.

– Давайте выпьем, Николай… – сказала я.