Вихри враждебные

Как оказалось, националисты и агенты иностранных нефтепромышленников окопались даже в канцелярии губернатора Накашидзе.

Милейший Михаил Александрович по два раза на дню навещал нас с Сосо, трогательно интересуясь нашим драгоценным здоровьем. При этом он смотрел на нас взглядом побитой собаки. Чувствовал батоно Мишико, что его двойной царственный тезка поставит ему пятиведерную клизму из скипидара пополам с патефонными иголками – уж сильно было в пушку губернаторское рыльце.

Ротмистр, как-то раз застав его у нас, нехорошо посмотрел на господина Накашидзе, а когда тот спешно покинул нашу комнату, сказал, что песенка Михаила Александровича, похоже, спета. Сейчас его трогать не будут – надо довести все дела в Баку до конца. А вот потом, когда все более-менее устаканится, то господин Накашидзе поедет в свою родную Гурию, к шашлыкам, чебурекам и глиняным горшкам с вином. Пусть там и отдыхает от трудов праведных.

А потом пришла депеша от императора Михаила II и от нашего Деда, Александра Васильевича Тамбовцева. Первый поздравлял нас с успешным завершением бакинской эпопеи и сообщал о награждении нас орденами. Меня – орденом Святой Анны 4-й степени – так называемой «клюквой», и шашкой с надписью «За храбрость». Коба же, как штатский, получил орден Святого Станислава 3-й степени с мечами. Видимо, император посчитал, что ранения, полученные от «врагов внутренних», приравнивают его к лицам, получившим ранения в бою против «врагов внешних».

Коба отнесся к награждению его орденом довольно прохладно, заметив лишь, что, закончи он семинарию и получи сан священника, такой орден не подошел бы ему по положению – ведь Святой Станислав не был православным святым.

Мне же «клюква» пришлась по душе. Я уже прикинул – как буду смотреться в черкеске с газырями, в папахе, с «георгием» на груди и с анненским темляком и кавказской шашкой на боку. Интересно, понравится ли это Натали? Мне вдруг почему-то очень захотелось покрасоваться перед ней в полной форме и со всеми регалиями.

А еще мне хотелось съездить, хотя бы на несколько дней, в родную Аланию. Я даже потихоньку начал подбивать Сосо на «самоволку». Из Баку можно было легко добраться до Тифлиса, а оттуда по Военно-Грузинской дороге рукой подать до Осетии. Заодно неплохо бы заглянуть и в Гори. Пусть матушка Сосо посмотрит на своего сына. Она очень переживала, когда узнала, что его исключили из семинарии. Като Джугашвили мечтала, чтобы ее любимый и единственный сын стал священником. Правда, прибыл бы Сосо к ней не в рясе, а в цивильном костюме. Но все равно, как приличный и уважаемый человек, а не беглый ссыльнопоселенец, которого, как мелкого жулика, ловит полиция.

Меня же лично во Владикавказе никто не ждет.