Везучая Натали

 — Понтий просил передать…

И тут же голос его стал хриплым, грубым — голосом Понтия.

— Солдатик, ты очумел такие вещи творить? Думал, ты в адеквате, а ты, похоже, совсем с катушек слетел. Хоть не угробил никого, и на том спасибо. Да, Натали тоже спасибо скажи. Она вступилась за тебя, говорит сама тебя подговорила Лоренса спасать. Ну и что, спас этого доходягу?

Он невесело хмыкнул.

— Знаю, что нет. Толку от тебя никакого, похоже. Но и опасности ты не представляешь. Любимая игрушка цыпленыша. Оставайся, чего уж. Только под ногами не путайся.

Андроид моргнул несколько раз, снова превращаясь в себя самого.

— Спасибо, Умница.

Роланд пошел в сторону столовой, откуда уже доносились приглушенные голоса.

Любимая игрушка цыпленыша… Он пытался убедить себя, что слова эти его не задевают."

"Они все уже собрались за столами. Айвон, Кит и Атлана, Гладис, две светленькие бледные девушки — Сирены. Мирта и Альберт сидят, взявшись за руки. Петер. Он будто бы стал старше за эти два дня, а ведь выглядел совсем ребенком. А вот этот парнишка, да, его зовут так же, как его друга — Майк. А имя того мальчишки со светлыми волосами он так и не удосужился спросить. Жаклин. Кудри у нее, как у отца. Он отвел взгляд…

И Натали. Бледная, уставшая. Свет в столовой был ярче, чем в его комнате, и Ройл увидел, что под ее глазами залегли тени.

Они все посмотрели на него, настороженно, как испуганные зверьки. Когда это Роланд успел стать врагом?

Он молча прошел вперед и сел рядом с Натали. Она сделала вид, что это случайность, но и не отодвинулась, даже кинула быстрый взгляд, полуобернувшись. И тут же вернулась к прерванному разговору с Жаклин.

— … нет, я всегда больше любила туфли на платформе, или кроссы. Они, знаешь, даже с платьем неплохо смотрятся.

Милый, девичий разговор, словно они две подружки, пришедшие на вечеринку. Роланд прислушался к разговорам, все говорили о ничего не значащих вещах. Петер с Альбертом о тренажерах. Гладис с безымянным светлым пареньком об аэрокарах.

Ему очень хорошо было знакомо это. В ночь перед боевым вылетом в их казармах велись такие же разговоры. Просто, чтобы не молчать: гробовая тишина куда хуже. И не вести же разговоры о том, что завтра могут кого-то не досчитаться. И не досчитаются… Твоего товарища, сидящего сейчас напротив? Или, может, тебя?

Умница расставлял тарелки с хорошо знакомой кашей. Невозможно ведь столько дней питаться одним и тем же… Но старые комкухи, похоже, умели готовить только такую еду. Жидкий кофейный напиток, по цвету больше напоминающий разведенное водой машинное масло, по запаху, кстати, тоже.

Роланд все подмечал на инстинктах, которые хорошо развились во время службы в армии. Но думал сейчас о другом. Эти дети… Они готовятся к смерти.