Ветреный

 — Ты же хочешь, для этого купил… Странный ты, Ник, столько денег отвалил, а не пользуешься. Или разочаровала игрушка?

Она обхватывает ладонями мои руки и нажимает со всей силы, на которую способна.

— Я не пойму, какой мне быть. Слабой и послушной или с гонором. На что у тебя встает? Скажи, я попробую.

— Хочешь всё свести к сделке?

— А есть еще что-то? Между нами только она.

— Уверена?"

"Щелчок и мне надоедают разговоры. Ее словечки, которыми она хочет задеть меня, и убедить, что я мудак. Что нет ничего, кроме секса и нулей в контракте мужа. К черту! Я кладу ладони на ее колени и резко развожу ее ножки, надвигаюсь и вклиниваюсь между ними. Ангел судорожно выдыхает и откидывается на стенку спиной. То ли отодвигается от меня, то ли ищет опору.

— Хочешь, как тогда? — произносит она сдавленно. — В клубе… когда напоил меня.

— Мне плевать. Я точно не поил тебя в этот раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

О своем поступке я жалею очень скоро. Почти сразу после душа, когда меня начинает морозить и кидать в крайности. Я понимаю, что кардинально меняю мнение буквально не за минуты, а за секунды. Щелчок — и я ненавижу Ника, еще щелчок — хочу дико целовать, щелчок — плакать.

Он говорит, что ему плевать, а у меня наворачиваются одинокие слезинки, медленно скатывающиеся по щекам. Ник целует мою шею, а когда возвращается к лицу снова чертыхается и отпускает.

— Я чокнусь, — спокойно говорит он, поднимается на ноги и запускает руки в волосы. — Тронусь, на хрен, умом.

— Ник, — я зову его и вытираю слезы, но он даже не разворачивается — молча уходит в спальню, оставляя меня одну.

Я неуверенно встаю и переминаюсь с ноги на ногу, меня накрывает озноб, а через секунду бросает в жар. Становится действительно страшно и я решаю пойти к Нику. Захожу в спальню и вижу его фигуру, лежащую на кровати.

— Ник, — зову его, а затем замечаю, как он вздыхает и говорит.

— Что, Ангел?

— Можно мне лечь?

Он подрывается, кажется за секунду, зло смотрит на меня, а затем выдает:

— Совсем уже? Я что, настолько конченый, что не даю тебе возможности лечь?

— Я думала, что ты захочешь побыть один, — меня все еще не отпускает.

Я понимаю это по своей заторможенности и излишней покорности, правда, последняя очень быстро сменяется на злость.

— Мы можем по-нормальному? — спрашивает он, тянет меня за руку и укладывает на кровать, присаживаясь рядом. — Можем просто провести эти чертовы дни вместе? Не ссорясь, не вспоминая о договоре, а, Ангел? Можем?

— Конечно можем, — я злюсь и сажусь на кровати, — давай забудем, что ты заплатил моему недоделанному муженьку и просто трахнемся.