Ветреный

Один блядский раз я засветился в гнусной истории. Но ему плевать и вспоминать мне об этом будут до могилы. Причем моей, а не его. Такие, как мой отец, скорее всех вокруг похоронят, чем себя.

— Что случилось?

— Ты нужен мне в офисе. Срочно.

— В каком?

— У Белорусского. У тебя десять минут.

— Туда ехать…"

"Он отключается. Я буквально вижу, как отец тянется к рулю Ягуара и вырубает меня на полуслове. Я не привык его посылать, отец все-таки, но бунт уже бьется где-то в глотке. Только эта сделка для меня важнее всего, и сейчас точно не время проявлять характер. Я сцепляю зубы и собираюсь.

За десять минут можно успеть только на вертолете. Я опаздываю и молча прохожу по гулкому холлу в серых оттенках, потом немецкий лифт и еще один коридор с благодарственными письмами в рамочках. Отец оказывается в кабинете один и стоит у панорамного окна, его черный пиджак валяется на спинке дивана, а в помещении угадывается горьковатый запах сигар.

— Наконец, — выдыхает он, поворачивая голову в мою сторону.

Он только на людях показывает крайнее расположение ко мне, держит марку, так сказать.

— Здравствуй, — прохожу к окну и останавливаюсь неподалеку, заглядывая вниз.

— На тебе большой контракт, ты помнишь?

— Да, мы ужинали только вчера. У меня порядок с памятью.

— Я не нашел тебя в офисе утром. Хотя тебе следовало приехать первым и готовить сделку.

— Сейчас я в офисе.

Отец оборачивается и смотрит на меня так, будто я сказал что-то чертовски вызывающее. На грани оскорбления. Я выдерживаю взгляд и ничего не добавляю.

— Смотри, Ник. Я сказал на ужине, что всё зависит от тебя. Но мы ведь понимаем…

— Что последнее слово всегда за тобой, — я усмехаюсь и киваю. — Знаю, помню.

Я киваю еще раз и сваливаю. Злюсь, но немного помогает тот факт, что Антона не было в кабинете и он не в курсе моих урезанных полномочий. Пусть дальше думает, что его счастливый контракт в моих руках.

Я провожу половину дня в офисе, в деталях вспоминая, почему я терпеть не могу эту работу. Почему выбрал другую и почему тяжелого разговора с отцом не избежать. Когда подходит время встречи с Ангелом, спускаюсь на парковку и завожу свой внедорожник.

Еду в “Пальмиру” и посматриваю на часы, подсказывающие, что должен успеть. Я расстегиваю верхние пуговицы светлой рубашки и взъерошиваю волосы, пульс учащается сам собой, а голове стучит один вопрос — приедет или нет.

Ведь должна.

Она хотела, я видел по ней.

Сама потянулась ко мне, когда я понял, что могу всё послать к черту и накинуться на нее прямо в доме мужа, подсадив и собрав ее юбку. Я отшатнулся от нее, ища воздух, а она сделала шаг за мной, но тоже остановилась.

Было.

Это происходит между нами.