Ветреный

Я до сих пор удивляюсь, она может быть настолько невинной и сексуальной одновременно. Я смотрю на ее потемневшие от возбуждения глаза, на приоткрытые, припухлые губы, которые она маняще прикусывает и облизывает языком.

Ее фигура, несмотря на роды, не изменилась, такие же широкие бедра с округлыми ягодицами, тонкая талия, большая грудь и хрупкие плечи. Единственное подтверждение того, что она была беременной и родила мне сына — небольшие растяжки на животе, но даже они сексуальны для меня.

Мне чертовски мало ее, сколько бы мы не были вместе, сколько бы не жили и не чувствовали счастья, мне ее мало.

Ангел вздрагивает, когда я нависаю сверху и касаюсь ее между разведенных ног, когда мои пальцы проникают под ее трусики и касаются влажных складочек. Она закатывает глаза и слегка выгибается, издавая стон удовольствия, а я едва сдерживаюсь, чтобы тут же не трахнуть ее и держать желание под контролем.

Осторожно проталкиваю в нее два пальца и ловлю громкий стон губами. Она такая влажная для меня, настолько желанная, что я едва соображаю, что делаю. Ангел всхлипывает и сама подается навстречу моим пальцам, шепча мое имя. Я хочу быть аккуратным, не сделать ей больно, но ее влага и громкие стоны окончательно сводят меня с ума. Я с силой трахаю ее пальцами и ловлю каждый стон, каждый звук, который она издает.

— Ни-и-и-к, — томно тянет Ангел, и я вижу как она подрагивает в моих руках, как едва сдерживается и мечется на кровати. — Я хочу тебя, — она смотрит на меня полузатуманенным взглядом и выдает: — Хочу твой член… сейчас.

Она облизывает пересохшие губы и это становится концом моего терпения. Я быстро стаскиваю с себя одежду, раскатываю презерватив, снимаю с нее трусики и вхожу в нее одним резким толчком. Ловлю ее взгляд и шепчу, одновременно двигаясь внутри:

— Я люблю тебя. Сильно люблю, Ангел.

Я двигаюсь в ней и стараюсь держаться. Я, черт возьми, должен думать, что она два месяца как родила, но не получается. Ее желание, горящее в глазах, ее руки, царапающие мою спину, ее томные протяжные стоны и движения навстречу едва не сносят мне голову. Я срываюсь сразу после ее просьбы:

— Я хочу так, как тогда, Ник. Хочу не нежно.

Я должен сказать, что нельзя, что мы торопимся, но хрена с два я хочу что-либо говорить. Вместо этого я тяну ее бедра на себя и резким толчком вхожу в нее, вырывая крик удовольствия из ее рта. Я вхожу в нее раз за разом, настолько быстро, насколько могу и знаю, что ей хорошо.

— Тебе точно не больно? — слышу свой голос и понимаю, что у меня еще есть остатки разума, что я еще не окончательно слетел с катушек.

— Нет, Ник. Я хочу, — она ловит мои губы своими губами и целует с такой страстью, что я забываю о данном себе обещании сдерживаться. Я теряюсь в ней, внутри нее.