Лихо ветреное

Наверное, сейчас в холле роился не тот народ, которого следует опасаться французской королеве и английскому герцогу. А может быть, табличка «Посторонним вход воспрещен» к английскому герцогу уже не относится. Как к личному другу короля. Все-таки как здесь все быстро становится известным. Живешь, как в витрине. Провинция.

Зоя выглянула в коридор из своей кладовки-гримерной, помахала рукой, нетерпеливо буркнула:

— Ну, где вы там?

Он вошел в комнатку вместе со своим радостным нетерпением и прямо с порога спросил:

— Зоя, ну так что вы решили?

— Насчет чего? — рассеянно откликнулась она, торопливо стаскивая одновременно шляпу, шаль и фартук и стряхивая с ног драные башмаки.

Башмак, подвязанный бечевкой, никак не стряхивался. Павел присел перед ней на корточки, развязал бечевку и снял это безобразие с маленькой узкой ноги в синем носочке с белой полоской. Подумал — и стал снимать носочек.

— Как это насчет чего? — недовольно проворчал он, бросая синий носочек в кучу тряпок на столе и берясь за розовый. — Вот ведь память девичья… Насчет нашей свадьбы, конечно. Ногу поднимите, мне же так неудобно.

Зоя послушно подняла ногу, даже стопой повертела, чтобы носок легче снялся, и строго спросила:

— Насчет свадьбы? А вы ремонт уже закончили?

— Ну… не совсем, — признался Павел, глядя снизу вверх на ее суровое лицо с нарисованным посередине губ малиновым сердечком.

— Нет, конечно, — саркастически сказала она и, перехватив его взгляд, стала вытирать губы бумажной салфеткой. — Вам же некогда! Вы же день — на работе, ночь — в кабаке… Какой там ремонт! Ни минуты свободной…

— Неправда ваша, — обиделся Павел, поднялся и теперь уже смотрел на ее суровое лицо сверху вниз. — Я каждый день после работы сразу домой — и ремонтирую, ремонтирую… Сегодня только вот немножко проспал. За день набегался, устал чего-то.

— По кабакам бегать — так это не устаете, — еще суровее начала Зоя. Замолчала, что-то, похоже, вспомнила, вдруг хлопнула его ладонью по груди и радостно ахнула: — Так это вас сегодня по телевизору показывали! Да? На Третьей Курской! Да? На веревке висели! Да? В новостях! Да?

— Откуда я знаю, где мы сегодня висели, — проворчал Павел, инстинктивно перехватывая ее руку. — Где мы только не висели… Я же названий улиц еще не знаю. Зоя, вы разговор в сторону-то не уводите. О чем мы сейчас говорили, вы хоть помните?

— Помню, — с готовностью откликнулась она и пошевелила пальцами, которые он сжимал в своей ладони. — О кабаках. Каждую ночь — в кабаке! Это как называется?

— Вот интересно, а где мне еще вас искать? — возмутился он и покрепче ухватился за ее руку, потому что она все время пыталась ее отобрать.