Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

– Мы больше не будем общаться?

– Ты так бездарно замаскировала фразу «давай останемся друзьями»? – безобидно сыронизировал он.

– Вроде того.

– Мы и так друзья.

Я отстала от бедного листа и недоверчиво посмотрела на мужчину перед собой.

– Ты мне нравишься, но я изрядно подзатянул с твоей терапией, не подумав, что может появиться кто-то ещё.

Странное разочарование поселилось в районе груди. Терапия. Я всегда чувствовала, что, несмотря на всю его симпатию, он так и не смог до конца уйти от восприятия меня как объекта своих медицинских исследований.

– И что это значит? – вымученно спросила я, желая получить полное подтверждение своим домыслам.

А Леон будто только и ждал этого вопроса.

– Пять лет ты состояла в отношениях с Эйденом Райсом. Ты училась, работала, у тебя были друзья и увлечения. На первый взгляд всё просто замечательно. Но не учтён один нюанс: всё это имело смысл, только пока он был рядом. Стоило ему покинуть тебя хоть на день – ты начинала, как ты утверждаешь, задыхаться. У тебя никогда не было никаких болезней лёгких, Эмили. Это тревога, вызванная эмоциональной зависимостью от другого человека.  И основная её причина – недолюбленность в детстве. Эйден подарил тебе чувство, которым ты была обделена. Ты растворилась в нём. Если возникла бы потребность, ты поставила бы его цели выше своих. Просто так вышло, что Эйден, обласканный своей семьёй, не нуждался в жертвах. – Доктор сделал паузу, давая мне немного времени осмыслить сказанное. Но шло очень тяжело. –  Твоя реабилитация подразумевала под собой достижение счастья при отсутствии партнёра. Я хотел, чтобы ты получала наслаждение не от мужчины рядом, а от жизни. Своей жизни. От событий, которые в ней происходят, от собственных побед. Именно поэтому я старался стать тебе, в первую очередь, другом. Человеком, которому ты доверишься, а не ляжешь в кровать, чтобы забыть прошлое.

После этих слов я вспыхнула.

– Последнее было лишним. У меня нет такой потребности.

Леон наградил меня улыбкой, в которой прослеживался тонкий намёк на снисходительность.

– Со мной – нет.

От его короткого, но несущего в себе тонны смысла ответа загрубело дыхание. И пока сердце догоняло пропущенные удары, я, крепко стиснув кулаки, молча смотрела, как Леон приближается и кладёт руки мне на плечи.

– Не надо защищаться. Я не нападаю и ни в чём тебя не обвиняю. Я желаю тебе только счастья. Плевать на терапию: если ожидание его помогло тебе жить, значит, ты справилась. Я этого очень хотел… для тебя.  – Тёплые губы коснулись моего лба. – Береги себя, Эмили.

Леон сел в машину и уехал, а я, проводив взглядом удаляющиеся габаритные огни, сильнее натянула резинку кофты на пальцы.

Подняла взгляд на небо.

Чернеющая синева. Недостижимо далёкая и мерцающая.