Ветер в кронах

Катя упёрлась в его грудь руками и отклонилась, ловя понимающе-иронический взгляд.

— Скажи мне, чего ты ждал? Сейчас. Перед тем как попросил меня повторить вопрос.

— Я ждал, когда крошечный паучок опустится тебе на плечо, — нежно прошептал он ей на ухо.

— Ты хочешь сказать, что на мне сейчас сидит паук? — оцепенела Катя.

— Да, — Андрей равнодушно пожал плечами. — Это же хорошая примета.

Катя взвизгнула, когда до неё дошло, что он не шутит, и под его смех стала смахивать с себя жуткое безобразное насекомое, которое уже нарисовало её воображение. Мохнатое, ядовитое, гигантское.

— Убери его с меня немедленно! — завопила она и, видя, что Андрей и не думает подчиняться, накинулась на него с кулаками. — Как тебе только в голову пришло позволить ползать по мне какому-то членистоногому.

А он ещё пуще залился смехом, даже согнулся пополам, пока Катя лупила его по спине.

— Сволочь! — толкнула она его на диван, к которому они дошли: она, воинственно нанося удары, а он, даже не защищаясь. Падая, Андрей потащил её с собой. И захват у него оказался нешуточный. Но всё его веселье как рукой сняло, когда Катя оказалась на нём сверху.

Андрей пытливо сверлил её глазами, пока, в крайне стеснённых условиях, она пыталась выровнять дыхание.

«А вот хрен я теперь буду за тебя решать!» — Катерина оттолкнулась от его груди и села. Удачно так села, правильно. Прямо на выпирающий гульфик.

Он сел и сорвал с себя рубашку, не дожидаясь больше никаких знаков. И Катино платье полетело в неизвестном направлении с такой скоростью, что хоть на олимпийский рекорд заявку подавай.

Дальше Андрея ждало препятствие в виде двух крючков на застёжке. И Кате вдруг стало страшно, что он не справится. Вдруг будет робко и неумело возиться, теряя драгоценные секунды и уверенность в себе? И всю её воинственность, и мстительность, и лёгкий озноб обиды как рукой сняло. И она сама потянулась к застёжке.

Но Андрей остановил её руки.

«Сам? — откинула Катя голову назад, затаив дыхание. Нет, не чувствовалось в его движениях никакой суетливой неуверенности, когда одну лямку он просто спустил, двигаясь губами с шеи по плечу.

«Серьёзно?!» — её выдох получился восторженно-резковатым, когда застёжка сдалась моментально и без видимых усилий.

«Да ты — мастер спорта!» — улыбнулась она его тёплым пальцам, скользнувшим под ослабленное кружево. Так нестерпимо уже хотелось прижаться голой грудью к его горячему телу, но он остановился. Опять.

— Не торопись, — и провёл кончиками пальцев по краю белья.

Нет, Катя неправильно оценила его способности. Он — не спортсмен, он — музыкант. Талантливый дирижёр, блестяще дебютировавший с незнакомым ему оркестром.

Его длинные, как у пианиста, пальцы скользили вниз медленно, едва касаясь кожи.