Ветер в кронах

А ты надеялась, что он был рыцарем без страха и упрёка? — усмехнулся Андрей. Он чуть навис над Катей, обеими руками опираясь на столешницу.

— Пусть не рыцарем, но таким мрачным изгнанником, не принятым этим обществом. Благородным, отвергнутым, непонятым. Почему-то я представляла себе его именно таким, — Катя вынула из пакета с огурцами влажные салфетки и, чтобы чем-то занять руки, переклеивала липкий клапан. — Ведь он долго жил во Франции, просил политического убежища в Германии. И хоть славился всегда какими-то крайними взглядами и непримиримостью, мне казалось, это просто какое-то показушничество и пиар, не больше. А теперь оказывается, он и в жизни был таким. И к женщинам, которым посвящал все свои книги, относился на редкость потребительски.

— Точно, — подняла на него глаза Катя. — Ты знал? Он говорил с тобой об этом?

— Не то чтобы говорил, — Андрей отодвинул стул, помедлил, словно раздумывая, не совершает ли он какую-то фатальную ошибку, но всё же сел. — Но однажды разговор об этом зашёл.

— Чай? — с надеждой спросила Катя. И Андрей кивнул.

— Я, когда узнал, что он писатель, конечно, решил прочитать что-нибудь из его книг. И выбрал «Червивую плоть».

Катя наливала в чайник воду и, услышав название самой грязной, самой скандальной книги отца, невольно качнула головой.

— Просто она оказалась самой короткой, — оправдался Андрей. — Но и название, конечно, цепляющее, мне стало интересно.

— Дочитал? — щёлкнула Катя включателем. Загудевший агрегат заглушил слова Андрея, но Катя услышала его «Да». — И как тебе?

— Нормально. Для того времени, в котором она была написана, наверное, остро. История про проститутку, больную СПИДом, которая решила стать орудием правосудия и убивать «плохих парней», — Андрей пальцами показал кавычки. — Утопично.

— А в итоге заразила того, кого любила всю жизнь. Трагично, — ответила Катя. Она так и осталась у кухонного стола, только развернулась к Андрею, скрестив на груди руки. — Но я бы сказала, что это — история любви. А что сказал тебе автор?

— Что люди ошибочно думают, что всё, о чём он писал, он пережил сам. Что его герои реальны. А ещё, что в них есть глубина, идея, смысл. На самом деле эту книгу он написал на «подрочить». И спросил меня, сколько раз я передёрнул, пока дочитал.

— Мда… — не нашлась с ответом Катя, глядя на невозмутимое лицо парня. — Интересно, и почему я ему верю?

— А вот я не поверил, — улыбнулся Андрей. — И почему-то мне кажется, что в своих дневниках он писал такую же дичь. Потому что знал, что, возможно, кто-то будет их читать. Поэтому мой тебе совет: не верь тому, что он там пишет. Не порть своё отношение к нему. Потому что на самом деле это неважно. Потому что был человек Эдуард Полонский, а был писатель.