Ветер в кронах

И все эти сложности с привязкой к местности при проведении межевания участка ей были тоже безразличны.

Ей бы газонокосилку — привести в порядок двор. Да банку с краской — обновить забор. Физическая работа всегда помогала ей справляться с меланхолией. Но только не сегодня. Неяркий пасмурный день вызывал в ней нестерпимое желание грустить.

И сил в ней оставалось только на эту грусть.

В Андрее же, напротив, словно пробудились какие-то гнездовые инстинкты. А может, он всегда такой хозяйственный, Катя ведь плохо его знала. Но смотреть на то, как он приводил в порядок Катино фамильное гнездо, было приятно.

Он уже отремонтировал разболтавшуюся на калитке вертушку. Смазал петли скрипящей двери. Помог Кате снять грязные плафоны с люстры.

Да, пересиливая себя, она пыталась делать хоть что-то.

Именно к пыльному цветному стеклу, замоченному в тазу на крыльце, и вернулась Катя, проводив женщину.

— Руки не жалко? — спросил её Андрей, оставив геодезиста, или кем бы он ни был, работать самостоятельно.

— Не люблю перчатки, — тёрла девушка плафон губкой.

— Ты с ней аккуратнее. Подозреваю, это какое-нибудь муранское стекло. И настоящая бронза конца девятнадцатого века.

— Шутишь? — разогнулась Катя, смахивая с рук пену.

— А похоже? — прищурился он. — Этот дом сейчас выглядит неказистым новоделом. А когда-то принадлежал немецкому купцу. И эта люстра — то немногое, что ещё в нём осталось настоящего.

— Я видела за шкафом камин, — оживилась Катя, вытирая руки о подол. — Он тоже настоящий?

— Конечно. Жаль сегодня музей не работает. Понедельник. Я бы тебе показал. Там у них на стенде есть фотография этого дома, каким он был при его первом владельце Юргене Виннере. Прожил он в нём, правда, недолго, покинул с началом русско-японской войны. Возможно, крыльцо тоже чудом выжило, — Андрей похлопал по незамысловатой балясине. — Лиственница, как-никак.

— То есть, если всю эту мишуру снять, можно найти настоящую постройку девятнадцатого века? — потянула его Катя в дом.

Она намеренно цеплялась за него при каждой возможности. Она искала в нём спасение и находила. Он вдыхал в неё жизнь. Щедро делился своей силой. Словно экраном заслонял её от тоскливых мыслей. Взглядом — разгонял глухую тоску. Улыбкой — рассеивал её уныние. Жаль, что для такой плотной низкой облачности её печали этого было так мало. И теперь, когда Катя прикасалась к Андрею, он отвечал ответным прикосновением. И ей становилось легче и радостнее. Значит, они двигались в правильном направлении. Медленно и осторожно, но всё же шли вперёд.

— Или то, что от неё осталось, — так, держась за руки, и дошли они до шкафа. — В моём детстве дом выглядел совсем ветхим, но потом его зашили этим безликим сайдингом. В таком виде его и купил твой отец.