Ветер в кронах

— Она существует по сей день? — вспомнила Катя фотографии из его Инстаграм.

— Конечно, — пожал Глеб плечами. — Я даже иногда сам провожу тренировки. И вообще стараюсь бывать там так часто, как только могу. Дети меня вдохновляют. Они такие, — он мечтательно посмотрел на круглый фонарь, похожий на китайский фонарик, над головой. — У них ещё всё впереди. Они могут стать кем угодно. И когда я с ними общаюсь, я и сам начинаю верить, что у меня ещё всё впереди.

— Почему у тебя нет своих детей? Прости, если это больной вопрос, но в тридцать два уже… — Катя опустила глаза в тарелку. Не виновато, нет. Просто для неё это был как раз больной вопрос. Она хотела понять, почему она оказалась не нужна собственному отцу. Может, Глеб — такой же бабник и бунтарь — ей на него ответит?

— Уже пора бы? — усмехнулся Глеб. — Я же вроде объяснил. И нет, для меня этот вопрос не больной. Но мы же не животные, чтобы размножаться, как получится.

— Я не о размножении, — примирительно подняла ладони Катя, видя, что он закипает. — Просто ты — умный, состоятельный, красивый, молодой, здоровый, трижды женатый. Я ничего не забыла?

— Популярный, при власти, ещё я готовить умею, — почесал Глеб щетину под подбородком.

— И ладно, первая жена, проблемы со здоровьем, понимаю. И, наверное, ты просто был молод, чтобы сильно заморачиваться по этому поводу. Но вторая? Что значит «осознанный выбор»? Разве дети бывают лишними?

Катя явно сейчас разочаровывала Глеба всеми этими вопросами. Она и сама чувствовала себя эдакой зацикленной на детях наседкой, типичной «бабой», но её уже понесло. И ей действительно хотелось знать. И разочаровать его тоже хотелось. Даже разозлить. И пусть думает о ней, что хочет.

— Ладно, — вздохнул он обречённо и наполнил только Катин бокал. — Поясню. Раз уж это так для тебя важно. Моя первая жена была пугливой. Точнее слова и не подобрать. Она и сейчас такая. Хоть мы и общаемся редко, она не изменилась. Она вечно всего боялась, над всем тряслась, переживала до обмороков. И поначалу её ранимость, хрупкость и тревожность вызывала во мне стойкое желание заботиться о ней. Защищать, оберегать, бросаться на помощь по первому зову.

Глеб откинулся на спинку и тяжело вздохнул.

— Но это надоедает? — подсказала Катя.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Нет, — покачал головой. — Это, наверное, заложено в мужской природе. Но надоедает преодолевать сопротивление. А она сопротивлялась всему. Всему, что я пытался делать. А в нашей жизни, знаешь, зарабатывать непросто. Я рисковал. Я ввязывался в отчаянные авантюры, нарушал законы, заводил знакомства с опасными людьми. Мне и так было непросто.

Глеб посмотрел на Катю пристально, даже жёстко, словно показывал своё другое лицо и проверял, как она к этому отнесётся.