Ветер в кронах

— Сплетницы старые, — возмущённо качнула головой Катя.

— Чем им ещё заниматься? Но, знаешь, в этом есть и свои плюсы. Например, если бы не увидели тебя заплаканную с чемоданом, я бы и не знал, что ты поехала на автовокзал. Я приехал, дверь закрыта. Внутрь заглянуть не догадался. Хотя при твоей нездоровой тяге к чистоте, сомневаюсь я понял бы, что ты уехала, даже если бы и заглянул.

— Это ты сейчас похвалил меня или поругал? Какой-то сомнительный вышел комплимент, — улыбнулась Катя.

— Похвалил, похвалил, — он потёрся об Катину голову щекой, как кот.

— Прости меня за мои истерики.

— Ты же прощаешь меня за моё молчание. А мне кажется, это две стороны одной медали. Только тебе надо это обязательно выплеснуть. А мне всегда хочется заткнуть и задушить на корню.

И Кате действительно стало легче после этого разговора.

Может быть, бабушка права? Её мучает именно то, что Глеба больше нет. Может быть, будь он жив, Катя всё равно выбрала бы Андрея. Ведь она его выбрала. И ей всегда было с ним хорошо. Если бы только не эта беременность. Если бы только не эта авария.

Катя погладила тёмную голову сына, доверчиво, беззаботно раскинувшегося на кресле. Будь у неё сломаны хоть обе ноги, она готова была ползать на руках, только бы его сохранить. Теперь Кате страшно было даже подумать, что когда-то она так равнодушно подумывала об аборте.

Жёсткое плечо Андрея с положенной на него дорожной подушкой давало надежду немного поспать. Но, проворочавшись безрезультатно минут двадцать, она достала планшет, и уже голова Андрея покоилась на подушке, пока Катя пыталась работать.

Катя закрыла планшет и откинулась на спинку, вытирая слёзы.

Отец написал «Поющая сердцем». Катя писала своим вырванным сердцем. Писала, каждый день всё глубже и глубже втыкая в него своё перо.

Но она не просто изливала душу, облекая её в оболочку романа. Она подписывала себе приговор. Когда книга будет закончена, Андрей догадается обо всём.

И это стало ещё одной причиной, почему Катя так старательно оттягивала свадьбу. Где-то очень глубоко, в потёмках своей души, она втайне надеялась, что он сам её бросит.

И, посмотрев на него спящего, на его спокойное лицо, вопреки чувству самосохранения, решила раскрыть Андрею глаза на Карину, на её настоящие чувства к нему.

Во время приземления Ванька плакал. Обиженно хныкал, надувал губки, поднимал ручки к голове, но понять, что болят заложенные ушки, наверное, пока не мог. Катя успокаивала его, как могла, прижимая к себе, и очередной раз втайне радовалась, как повезло ей с ребёнком. Такого же возраста карапуз на соседнем ряду орал, выгибался и закатывался в истерике до самой остановки двигателей.