Ветер в кронах

Рукопись была отдана Насте — Димкиной, теперь уже, жене, которая полностью взяла на себя хлопоты по её публикации. А у Кати с рождением Ваньки начались совсем другие заботы.

Если бы не мама, не Герман, не бабушка. Всё же семья у неё самая лучшая. Катя была крайне признательна всем.

Но львиную долю всех тягот, забот и расходов всё же тянул на себе Андрей.

Её серьёзный, милый, терпеливый, самоотверженный Андрей.

Всего на несколько минут он опоздал к автобусу. Но кто знает, как сложилась бы Катина история, если бы он не опоздал. Он ехал за автобусом до ближайшей остановки и только когда выяснил, что Кати в нём нет, бросился вдогонку.

Авария случилась почти у него на глазах.

Но что бы Катя ни делала, как ни убеждала себя, как ни была ему благодарна за всё, она никак не могла ему простить, что это он сказал ей про смерть Глеба. Словно именно он в ней виноват. И это совершенно иррациональное, несправедливое к нему чувство заслоняло для Кати все остальные.

Что бы Андрей ни делал, он был не Глеб.

Она изводилась сама и изводила Андрея, не в силах с этим справиться.

Когда Ваньке исполнилось полгода, лодыжку, сросшуюся неправильно, заново ломали и оперировали. Потом ещё одна операция. Наконец дело шло к полному восстановлению. Но именно его, как и чтение отцовских книг, Катя всё оттягивала и оттягивала.

— Скажи, — обратилась Катя к Андрею специально при бабушке, которая всегда отличалась житейской мудростью, умела и поддержать, и вовремя остановить Катю, не позволяя перегнуть палку. А вопрос был для Кати очень важным. — Ты подумал над моим предложением?

— Кать, — промокнул он рот салфеткой и откинулся на спинку стула. — Я искренне не понимаю. Зачем? Почему именно сейчас? Я всё же предлагаю после свадьбы.

— Чего ещё от тебя хочет эта принцесса на горошине? — насильно, но бабушка всё же докормила Ваньку (Катя устала с ней бороться) и, вытащив его из детского стульчика, теперь держала на руках.

— Я хочу поехать в Острогорск, — не дала Катя ответить Андрею.

— Андрей же только прилетел, — поднялась бабушка вместе с ёрзающим малышом, который никак не хотел сидеть на месте.

— Тамара Ивановна, да это неважно, — отмахнулся Андрей.

— Очень даже важно, Андрюша. Очень даже. Важно. Зачем? — она смерила Катю тяжёлым осуждающим взглядом и подошла к окну, пытаясь заинтересовать ребёнка видом. — Смотри, Ванюша, птички. Да, птички. Еду у кисы воруют. Чик-чирик! Воробушки.

— Чики, — пытался повторить малыш, наклоняясь к стеклу, и Катя с Андреем одновременно улыбнулись.

— Я хочу попрощаться с его отцом, прежде чем выйти замуж, — старалась придать Катя своему голосу равнодушие, но не смогла. И слёзы, что навернулись на глаза, тоже не смогла скрыть.

Андрей шумно вздохнул и встал, чтобы убрать посуду.