Свежий ветер (СИ)

При случае, в Президиуме. Тебе нужно отвлечься.

На лице Джены отразилось искреннее недоумение, а затем ее губы презрительно скривились, и она, нахмурившись, спросила:

- Ты что, накурился? По-твоему, у меня есть на это время? Я не могу ходить по обедам, в то время как люди вокруг умирают. Мне не остановить их, болтая с тобой ни о чем на гребаной Цитадели!

- Разве ты не понимаешь, что ничего не сможешь сделать, если загонишь себя до смерти? Ты крайне измотана, почти не ешь, и я знаю, что ты не высыпаешься… Я хочу сказать… неужели ты думала, я не замечу?

Выражение лица Джены изменилось, гнев уступил место чему-то, похожему на вину, глаза тревожно распахнулись, но губы остались упрямо поджатыми.

- Все… все, чего я хочу – это помочь тебе расслабиться, отвлечься от миссии, пусть всего на час, привести мысли в порядок. Я лишь хотел помочь.

- Ты можешь… можешь помочь, покинув «Нормандию», - сказала она тихо и мягко; ее дрожащие пальцы впились в скрытые рукавами халата предплечья. Я стиснул зубы, раздраженный ее упрямством; она скорее согласится молча страдать, нежели признается, что что-то пошло не так.

Пожалуйста, Джена, я не смогу помочь тебе, если ты мне не позволишь. Я не смогу помочь, если ты не скажешь, в чем нуждаешься.

- Почему? – спросил я, с негодованием осознавая, что она снова спряталась от меня. – Почему ты так хочешь от меня избавиться? Я уже тысячу раз извинился, я доверяю тебе своей жизнью, мы отлично работаем вместе, я забочусь о тебе, так почему?..

- Потому что я не могу находиться рядом с тобой, Кайден! – воскликнула Джена, и я отчетливо заметил момент, когда внутри нее будто что-то сломалось, когда она решила, что устала от притворства; яростный огонь полыхнул в ее глазах. - Я… я не знаю, почему, не понимаю, почему не могу просто щелкнуть пальцами и больше не думать о тебе, но я не могу, и не в моих силах видеть тебя каждый божий день и не… не… - она осеклась на последних словах, и на ее лице отразилось мучение. – Ты знаешь, о чем я.

Я вздохнул, глядя на ее несчастное выражение; она выглядела усталой, каким бывает человек, чересчур долго сражающийся со слишком многими противниками.

- Стало быть, дело все-таки в нас? – спросил я тихо."

"- Никаких «нас» не существует, - хмуро бросила Джена в ответ. – Больше нет.

Я поспешил ухватиться за последнюю соломинку – за эту грусть, прозвучавшую в ее голосе. Пока существовал хоть малейший шанс, я не опущу руки.

- Это бред, Джена, и тебе об этом известно, - заявил я. – Я никогда не переставал хотеть быть с тобой с момента нашей первой встречи. Ты всегда значила для меня больше, чем должна была, и это не изменится.

- Нет, вот это бред, - перебила она и, шагнув вперед, ткнула пальцем в мою сторону. – Ты ясно дал понять, что чувствуешь ко мне - на Горизонте, а потом на Земле, а потом на Марсе.