Свежий ветер (СИ)

Это только потому, что я так долго пробыла на Земле – естественный свет сбивает мой режим сна. Скоро все встанет на свои места.

Чаквас также с раздражающей легкостью определяла, когда я лгу, но на этот раз она ничего не сказала. А правда состояла в том, что стоило мне сомкнуть глаза, как меня окружали призраки всех тех, кого я не сумела спасти; они что-то шептали, а я вскакивала, чувствуя себя постаревшей на десять лет. Да и спать было некогда – слишком много дел.

- И еще, - добавила она, когда я поднялась на ноги. – Хотя время, что вы провели на Земле, и помогло, ваше тело все еще испытывает определенные трудности с имплантатами, особенно на лице, так как они относительно сложнее. Никакая опасность вам не грозит, все они работают исправно, но как вы, вероятно, заметили, шрамы так и не зажили.

- А это плохо?

- Только если вас это не устраивает, - ответила Чаквас. – Знаю, вы были привязаны к старым шрамам на лице, но эти гораздо более… обширны.

Да, весьма подходящее слово. Яркие трещины, что я увидела, проснувшись от двухлетнего сна, превратились в темные, красноватые линии, покрывающие левую щеку.

- Если вам интересно, то существует несколько простых способов сделать их менее заметными, - продолжила доктор. – Может быть, даже убрать совсем. Если бы у ученых «Цербера» хватило времени, они позаботились бы об этом сами.

Глянув в зеркало, я осмотрела шрамы, рассекающие мою кожу поверх старых, привычных. Возможно, мне следовало бы больше переживать по поводу своей внешности, однако я никогда не стремилась быть симпатичной. Когда-то я хотела внушать страх и пользоваться уважением; я брила голову и очень сильно подводила глаза черными тенями – своеобразная боевая раскраска. Теперь же я желала выглядеть похожей на саму себя.

- Не припомню, чтобы меняла профессию солдата на модельную, - заметила я, натянув толстовку и пожав плечами. – Мне нравятся шрамы. Я не хочу притворяться, что со мной ничего не произошло, или что я не умирала. Пусть все, кто смотрит на меня, видят цену войны. Выживание не имеет ничего общего с красотой.

Чаквас глядела на меня так, словно желала стереть их все. Я замечала подобный взгляд много раз от других людей, но в глазах всех остальных при этом читалось столь ненавидимое мною сочувствие – будто они хоть что-то знали о моей жизни. Однако доктор прекрасно понимала: эта работа тяжела и изнурительна, и даже несмотря на то, что никто не в состоянии справиться с ней, кто-то должен ее делать, и чем бы все ни закончилось, это задание поручили нам.

- Из чистого любопытства: мы ожидаем возвращения на борт майора Аленко после его выздоровления? - поинтересовалась Чаквас некоторое время спустя, усаживаясь за свой стол.

Как бы она ни старалась, чтобы вопрос прозвучал абсолютно невинно, в ее глазах горел интерес.