Свежий ветер (СИ)

И вновь под проливным дождем, буквально заставляя себя делать каждый следующий шаг, я шел по зеленому газону к монументу «Звезды Земли», где в самом центре мраморной плиты было вырезано имя последнего из величайших героев Альянса, погибшего при исполнении служебных обязанностей - ее имя.

Все, все вокруг меня было таким же, каким я запомнил год назад, когда стоял на этом самом месте в день ее похорон. Мир так изменился с тех пор, но я все еще находился здесь, не в силах выбраться из этой ямы, мечтая, чтобы она оказалась живой, а она до сих пор оставалась мертвой.

Не обращая внимания на струи дождя, стекающие по лицу, я провел пальцами по буквам, отчаянно желая вернуть ее назад. Пусть всего на мгновение, чтобы я мог сказать ей все то, чего не сумел сказать раньше. Я знал, что веду себя, как несчастный избалованный ребенок, а не взрослый мужчина, но это все, о чем я мог думать, глядя на ее имя – свидетельство ее смерти, увековеченное в камне.

Той ночью я заперся в своей комнате с остатками рома, купленного мною в годовщину ее гибели. Я снова упивался своим горем, позволяя боли вернуться с прежней силой, словно наркоман, получающий последнюю дозу, прежде чем завязать. Я сказал себе, что мои дела налаживаются, что происходящее сейчас – всего лишь последствия тяжелой недели, и я начну новую жизнь, когда отправлюсь на задание.

Часы стали сливаться в одно размытое пятно; я не помнил, как, спотыкаясь, добрался до шкафчика, налил еще стакан – странно, разве бутылка уже не была пуста? – и, подняв глаза, стал рассматривать в зеркале свое отражение. С затуманенным взглядом и растрепанными волосами я выглядел именно так, как себя чувствовал.

Я знал, что пьян, даже несмотря на ускоренный метаболизм биотика. Знал, что когда увидел в зеркале ее – стоящую позади меня и смотрящую в глаза моему зеркальному двойнику – это было плодом разыгравшегося под воздействием спиртного воображения. Я зажмурился, решив, что мне все равно, а когда открыл глаза, она находилась рядом, словно никогда и не покидала меня. Моя рубашка, надетая на ней, соблазнительно оголяла плечо и оставляла обнаженными ноги, открывая вид на сильные бедра, обтянутые черной тканью белья, которое она носила под формой.

Я знал, что если обернусь, ее не окажется там. Она была лишь галлюцинацией, то обретающей резкие черты, то теряющей четкость, и ничем иным. Но я никогда не видел ее более прекрасной. Пусть даже сейчас она хмурилась, глядя на меня.

- Какого черта ты вытворяешь, Аленко? – недовольно спросила она с нотками металла в голосе, который я уже давно слышал лишь от ВИ или в своих снах.

- Напиваюсь, - с трудом ответил я заплетающимся языком, прекрасно осознавая, что разговариваю сам с собой, но, решив, что раз уж рядом никого не было, то мне все равно.