Ветер с востока

Несколько выше, чем средняя юракская женщина, очень стройная и державшаяся с большим достоинством. Руки она держала спрятанными в широких рукавах, ее лицо было страшно бледным. Черты лица были не такими, как у остальных, скулы были не так широки, а линии, возможно, несколько тоньше. Она все время смотрела на Венделя, и что-то встрепенулось в нем, когда он встретил ее взгляд. Несколько мгновений они стояли, охваченные непонятным ему настроением. Грудь его словно распирало от рыданий, и в то же время на него снизошло бесконечное спокойствие. Тут она почти незаметно кивнула, по лицу пробежала судорога, напоминавшая мудрую улыбку.

Вендель отвечал без конца на приветствия. Все хотели дотронуться до него, восхищались его ростом и желтыми волосами. В конце концов очередь дошла до Ировара.

— Моя жена хочет поздороваться с тобой.

— Разумеется, — с готовностью согласился Вендель.

Ировар повернул его к женщине на пригорке. В то же мгновение толпа замолчала. Женщина слегка наклонила голову, а он ответил на приветствие глубоким поклоном. Она произнесла низким приветливым голосом:

— Я желаю разговаривать с тобой. Ты живешь в нашем доме!

— Спасибо, — только и сказал он. Русский язык, на котором она говорила, был очень плох. Он понял, что она выучилась ему у Ировара.

— Моя супруга очень больна, — объяснил Ировар. — Так что она в основном лежит. Ее ремесло высасывает из нее все силы. Но сегодня она захотела выйти, чтобы увидеть тебя.

Вендель кивнул. Он снова встретил взгляд женщины и ответил на него так же задумчиво, как и она. Затем она произнесла особенные слова:

— Ты — один из нас. — Потом повернулась и пошла к чумам.

Часом позже Вендель был «расквартирован» в чуме Ировара. Его жена теперь снова лежала. Чум был построен примерно так же, как те, что он видел раньше, но был больше и солиднее. Все другие чумы были конусообразными, а этот имел внешний круг столбов, что увеличивало его объем.

Венделю дали поесть и попробовать перебродившего оленьего молока. Теперь он осторожно пригубил его и выпил, соблюдая меру.

Жена Ировара смотрела на него своими жгучими глазами. Ее звали Тун-ши, как он узнал. Это означало «Горящие угли», и это имя прекрасно подходило ей. В основном Ировар должен был переводить сказанное, но частично справлялась она сама.

— Извини, что я лежу, — сказала она Венделю, — Но есть нечто, что я должна сделать завтра вечером, поэтому я должна накопить силы.

Он кивнул, не понимая. Перед одним из «углов» в жилище висела оленья шкура, делившая помещение пополам. Это было необычно, и он раздумывал о том, что же там могло быть такого, что надо прятать от взглядов посетителей. Как заметил Вендель, Ировар никогда не ходил туда.