Ветер с востока

Рыбачьи лодки шныряли туда-сюда, и Вендель отворачивался, когда проплывал мимо, так как рыбаки, видимо, знали владельцев лодок.

После довольно сильного течения — там, где две реки сливались вместе, вода стала спокойнее, так что он был вынужден начать грести. Поскольку он сидел спиной к носу лодки, Вендель все время видел перед собой город и часовых. Они как будто не двигались, только может быть бросили в его сторону равнодушный взгляд. Вендель только было собрался перевести дух, как что-то замаячило на берегу слева. Он не осмеливался туда взглянуть, но тут же сообразил, что это была другая сторожевая башня. Что он тогда сделал? Остановился и сделал вид, что ловит рыбу? Нет, нервы у него не были железными. Однако никакой паники, ему не следует грести быстрее!

Он греб медленно, размеренно. Не спеша осматривая отмели, не подходит ли место, чтобы поставить сети. Ближе к городу пел в своей лодке какой-то рыбак, а еще дальше на реке он услышал пение другого. Может быть, Венделю стоило рискнуть? Венделю нравились русские народные песни, и он выучил их довольно много. Он освоил также специфически русскую технику пения — с сомкнутыми связками. Сейчас речь шла о его жизни. Стражники могли окликнуть его в любой момент, чтобы рассмотреть его поближе, убедиться в том, что он действительно рыбак. Вендель запел с мужеством отчаяния, задушевно и красиво песню, перекликавшуюся с его настроением.

Хорошо ли он это делал или нет — стражники пропустили его мимо. Возможно, их убедило его спокойное, почти чересчур спокойное поведение. Среди рыбаков было много таких, кто принимал жизнь вполне безмятежно. Вендель часто наблюдал их на реке и теперь радовался этому.

Все дальше из поля зрения удалялась крепостная башня. Исчез и город Тобольск. Река стала шире. Тайга на обоих берегах стала гуще, но не намного, потому что вокруг пока еще была степная область. Рыбацких лодок поубавилось. Изб и подворий тоже. Солнце стояло совсем низко у горизонта и скоро должно было зайти, но Вендель не собирался приставать к берегу. Ночь была теперь его другом, Иртыш — матерью, баюкавшей и приближавшей его к свободе. Он знал, что река была судоходна до какого-то селения, которое называлось Самарово или что-то в этом роде. Пока, во всяком случае, река текла на запад, это он мог определить по солнцу. Ну, если быть точным, на северо-запад. Настали сумерки, летние сумерки, волшебные и светлые. Легкая дымка окутала хвойные деревья, тут и там разбросанные по тайге. Все признаки человеческой жизни исчезли. Вендель был один, совсем один.

Он был свободен! Сознание этого вдруг наполнило его бурным ликованием. Болезненные воспоминания о Марии и его позоре ушли прочь. Ушли прочь боязнь, неуверенность, апатия.