Ветер с севера

Так и остался пёс на казенных харчах. А вот Ветров угодил в санчасть.

Взрослость накатила на него огромным валуном. Всё время, которое его сокурсники проводили дома, Ветров использовал для спорта и учёбы. Талантливый от природы, он взялся за японский язык. Был вариант поехать потом учиться в родной Владивосток. Математика, физика, химия, экономика — воспитанник Ветров за годы учёбы в Нахимовском выиграл все олимпиады.

Немудрено, что получил золотую медаль. И право зачисления вне конкурса в любое военно-морское училище страны.

Кате казалось, что Петер даже облегчённо выдохнул, когда стало понятно, что она действительно уезжает в Москву к папе. Разговаривать стал мягче, перестал сердиться каждое утро, отвозя Катю в школу.

Вера наоборот — напряглась. Вроде бы и не возражала. Сама же озвучила Кузьмину эту идею. Могла же и промолчать. Но слово не воробей.

Она и подумать не могла, что он так легко согласится. Неужели не понимает, на что? Конечно у него есть помощь в виде родителей. Они чудесные люди. Видимо, Катя будет с дедушкой и бабушкой какое-то время.

Потом, когда здесь родится маленький, а в этом Вера не сомневалась, она Катю обязательно заберёт. Это, в конце концов, дело принципа.

Вера и про себя, и вслух называла бывшего мужа по фамилии. Помнится, он не разрешил когда-то звать его Сашей, и она специально три месяца именно так и звала. Тот бесился. Но в конце концов, какая разница, Саша, Шура или Алекс?

Впрочем, Алексом Кузьмина звали только его одноклассники по пафосной московской школе с углубленным изучением немецкого языка и этот его друг из Германии. Фон-барон Йохен Ратт. Рядом с ним она чувствовала себя очень неуютно, поэтому и задиралась. Вера школу закончила в Серпухове. Но всем говорила, что она москвичка.

Потом возникла мысль, что Кузьмин неспроста такой смелый. И у него есть кто-то. В смысле личной жизни. Это больно укололо внутри. Приятно было думать, что это она его бросила. И он больше никому, кроме своей круглосуточной работы, и не нужен больше. А у неё, у Веры, всё просто отлично. На зависть всем однокурсницам из Первого меда. И уж тем более серпуховским одноклассницам. Она уже не Вера Алдошкина. И даже не Вера Кузьмина. А Вера Свенсон. И живёт не где-нибудь, а в Стокгольме.

О том, что у Кузьмина может быть женщина, Вера предупредила Катю. — Мам, а если папа женится, то кто она мне будет? — Мачеха, конечно. Ты ж сказки читала. — А Петер мне кто? — Петер? Папа. — Как так? Не отчим? — Без разницы. Вот если бы ты согласилась сменить фамилию, то точно был бы папа.

До августа, на который была договорённость, Катя еле дожила. Чемодан собирала аж две недели. Хотя потом оказалось, что и сложить туда особо нечего. Из почти всех вещей она за лето выросла.