Ветер с севера

И она на Вас такими глазами смотрит, что… — Ольга Владимировна, — офицер смотрел твёрдо, — Катя — самое замечательное, что со мной случалось в жизни. И если надо будет ждать, я подожду. А если… В общем, я готов разговаривать с Вашим мужем. И с Владимиром Максимовичем тоже готов. Клянусь, Катю никогда не обижу ни словом, ни делом. И не потороплю.

— И о чём это ты, Вадим Андреевич, собрался с нами беседы беседовать? — снизу по лестнице поднимались мужчины. Впереди Владимир Максимович, следом Александр Евгеньевич с Игорьком. Мокрые. Но замёрзнуть не успели. Лёля подхватила сына. — Заходи, коли пришёл, — Склодовский сделал приглашающий жест. — Ну вот, Лёль, а ты спрашивала, зачем мне ружье, — бросил Александр Евгеньевич, заходя в квартиру. — Мила, накрой нам. И коньяк. — Вова, может… — Ты же слышала. Накрой. На троих.

Людмила Викторовна засуетилась на кухне, разогревая еду. Мужчины уселись вокруг стола. Все как один высокие и широкоплечие. — Катя, неси дедов коньяк! — крикнула вглубь квартиры. — Мам, не кричи, Соню разбудишь, — шикнула на неё Лёля. — Соня у нас спит, как пожарный. Не переживай. Давай Игорька в ванную.

Катя примчалась с огромной подарочной бутылкой янтарной жидкости. Споткнулась взглядом об Вадима. Замерла.

Склодовский увидел, как она кутается в свитер. И мокрые волосы заметил. Разглядел Ветрова. Тот тоже был явно мокрый до нитки. Этот потерпит. Не впервой. Налил в бокал на палец.

— Катя, пей. Надо согреться. Катерина глянула на отца. Тот кивнул. Махнула коньяк разом. Закашлялась.

Вадим подскочил с табуретки к ней. Сунул ей кусок хлеба. На столе пока кроме него ничего и не было.

— Сядь, Вадик, стоя много места занимаешь, — усадила его на место Людмила Викторовна.

Начала быстро метать на стол. Закуску. Пюре. Котлеты. Лимон тонкими дольками. Расставила тарелки. И выскочила из кухни на помощь Лёле.

Катя стояла как вкопанная. — Катя, выйди. Нам нужно поговорить, — строго сказал Владимир Максимович. — Вы же про меня будете говорить. Вот при мне и разговаривайте. Я — одушевленное лицо, — отчаянно смело заявила Екатерина.

— Катюш, иди. Есть мужские разговоры. Никто за тебя про тебя ничего не решит. Там маме надо помочь, — смягчил формулировку Александр Евгеньевич. Катя мотнула головой и посмотрела на Вадима.

Ах, как же страшно ей было сейчас. Папа снова про ружье говорил. Дед явно сердит уже второй день. Вадим мокрый насквозь. Ветров поймал её полный тревоги взгляд.

"Иди, не бойся за меня," — сказал ей одними глазами. "Обещаешь?" — переспрашивал Катин взгляд.

"Всё хорошо будет", — отвечали ей глаза Ветрова. Катя кивнула. И вышла, прикрыв дверь.

— И что это было? — не понял Склодовский.

Александр Евгеньевич хмыкнул. Вадим мысленно улыбнулся.

В комнате Катя сидела с ногами на диване.