Ветер с севера

Думченко с боцманской командой переселяли матросов, чтобы освободить место гражданским. Доставали сменное белье. Готовили бани.

У Музаферова тоже были готовы. Плюс ещё пятнадцать человек — это нормально. У "Разящего" норматив на боевую готовность плюс тридцать человек к экипажу.

У Никитенко ухо в наушнике было красное. Но ему не привыкать. Сейчас, слава богу, общение идёт в открытом эфире. Там сразу военные, МЧС и торговый флот.

Капитан сухогруза тоже на связи. И это очень хорошо. Значит именно Роман Никитенко будет "держать" его своим голосом. Капитан хорошо держался. Крепкий мужик. Впрочем, на севере другие не работают. Потом, ближе к квадрату, связь будет уже с Ветровым. Если ничего не случится.

Попов выжимал максимум из двигателей. Машинное отделение коротко отзывалось на команды. Мичмана-техники, переодевшись в специальные костюмы и пристегнувшись к леерам, проверяли лебёдки и "клетку" (специальная конструкция для подъёма на борт) на кране. Сейчас главное, чтобы на "Разящем" никого не смыло и ничего не заклинило.

— Егорыч, по грамульке приготовил из запасов? Чую, нам всем надо будет, — Леонидов очередной раз оторвался от оптики. — Погоди чуять, Сергей Сергеевич, — Ветров стоял над картой, — Сколько нам до квадрата? — Ещё миль двадцать, командир, — отозвался Леонидов. — Попов, скорость? Хоть двадцать пять узлов* (морских миль в час) идём? — Двадцать семь. Больше никак, — бледный, как полотно, Попов всматривался вперёд. Но смотреть было не на что. Только одна серая стена дождя и шторма. — Давай, Андрей Дмитриевич, давай. Надо. Представь, если там мужики на плотах. Вода ледяная.

— Ветер вроде стихает, ещё пару узлов добавим. — Никитенко, связь! Как капитана там зовут? — Капитан "Ганны Шостак" на связи, командир, — переключил на рубку связь Никитенко, — Зовут Александр Иванович. — "Ганна Шостак", как слышите? "Разящий" на связи, капитан второго ранга Ветров Вадим Андреевич. Мы рядом. Расчётное время сорок две минуты. Может быть, чуть быстрее.

— Команда готова спускаться на плоты. Пока держимся на плаву. Но шансов мало. — Если можете, то через двадцать минут спускайтесь. Все. — Нет, Вадим Андреевич, я уж тут как-нибудь. Тридцать лет на этой посудине. Не пойду никуда. — Александр Иванович, не дури! — орал Ветров, — Я теперь за вас всех отвечаю! Через двадцать минут вся команда должна быть по плотам и дальше от судна. Ветер стихает. Даст бог, обойдётся. Рацию на себя! Слышишь?

Ветер и дождь чуть стихли, помогая миноносцу двигаться быстрее. Но волны стали ещё больше. "Разящий" пришёл в квадрат бедствия.

Ветров смотрел через оптику. Оранжевые плоты с командой были метрах в трехстах от накренившегося сухогруза. Но судно ещё держалась на плаву.

— Андрей, держи! Аккуратно. Давай. Примем по правому борту.