Ветер над островами

Ему тоже досталось, но куда меньше — только губы разбиты. Он тяжело дышал и сплевывал кровью в пыль. Руки висела плетью — похоже, терпел долго, не хотел сдаваться, доигрался или до вывиха, или до повреждения связок. Зря он это: любой боец знает, что раз угодил на такой захват, то лучше сдаваться.

— Ну ты даешь! — сказал Иван, материализовавшись у меня в поле зрения и протягивая большой носовой платок. — На вот, прижми, а то порты закапаешь. Стирай потом. А на шхуне мы тебя починим, тут без проблем.

Я кивнул благодарно, поднес платок к брови, прижимая изо всех сил. В этот момент подскочил ко мне кабатчик, схватил за свободную руку, вскинул ее кверху, крича:

— Победа в бою за Алексеем с «Закатной чайки», что с Большого Ската пришла! Зрители, а ну скинулись победителю на лекаря!

Шепнув мне: «И с банка пятая часть твоя, ты еще заходи!» — кабатчик побежал по кругу со своей шляпой, куда со звоном посыпались монеты. Толпа платила за зрелище. Откуда-то прибежавший помощник кабатчика уже раздавал выигрыши. К моему удивлению, Фома недовольным не выглядел. Блондинистый крепыш, чью руку я тогда перехватил, получал деньги. Вот они как… На Павла они поставили больше, а на меня выплаты выше были, так что отбили свое по-любому, без вопросов. Фома мне даже глумливо рукой помахал.

— Подождем чуток, — шепнул Иван. — Семен-кабатчик тебе деньги отдаст сейчас. Только если предлагать за деньги драться станет, соглашаться не вздумай.

— А мне зачем? — спросил я у него.

— Откуда я знаю! — пожал он плечами. — Может быть, тебе Павел последние мозги отбил. Платит Семен хорошо, да слухи про него разные ходят. На этой улочке про всех слухи — сюда порядочные люди не ходят.

Последняя фраза была адресована Игнатию, который, похоже, просто пропустил ее мимо ушей. Я даже не уверен, что он драку видел, — настолько мутным был его взгляд.

Я оперся на стену форта, обулся, старясь не свалиться: голова продолжала кружиться. Точно, еще и сотрясение. Рубаху натягивать не стал, чтобы в крови не измарать. Нахлобучил шляпу на затылок, укрыв раскалывающийся от боли череп от палящего солнца.

Фома с товарищами ушел обратно в трактир, причем Павел выглядел мрачно и посмотрел на меня недобро. Это он зря — сам боя хотел и проиграл честно. Неспортивно это он. Толпа рассасывалась кто куда, а кабатчик подошел ко мне, протягивая немалую горсть монет.

— Держи вот, — сказал он, пересыпая деньги в ладони. — Сорок два рубля тебе с боя. А договорись ты заранее со мной — могли бы такой бой устроить, что рублей двести поимел бы. Интересно?

— Я не по этим делам, — покачал я гудящей головой.

— По этим или не по этим, а ты зайди ко мне завтра поболтать, если время будет.