Ветер над островами

Иван норовил было в дальний угол уйти, но я его удержал — мне пока все внове, в окно поглядывать хочется.

Кабатчик — молодой, круглолицый, явно не хозяин заведения, с редкой светлой бороденкой и в намотанной на голову косынке — спросил у нас:

— Чего налить, уважаемые?

— Ты что — сидр или пиво? — спросил у меня Иван.

— Пиво давай, — сразу решил я.

Сидр местный я пробовал, а пиво — еще нет.

— Два красных пива нам, — сказал Иван кабатчику. — И к пиву «шелухи» мисочку.

Что такое «шелуха» — я понятия не имел, но решил не спрашивать: все равно сейчас принесут, тогда и разберусь. И какое здесь пиво «красным» полагают — я тоже понятия не имею.

Кабатчик возился недолго. Ловко орудуя насосом, нацедил две большие глиняные кружки пива, затем достал откуда-то из-под стойки большую коробку, из которой насыпал в миску чего-то легкого, шуршащего. Затем все это собрал на поднос и принес нам, расставив на столе на кружочках, явно вырезанных из каких-то широких листьев, сейчас уже подсохших.

— Ну давай за то, чтобы у тебя дальше хорошо все было, — сказал Иван, поднимая кружку. — Тебе по башке досталось — это плохо. Зато ты к нам в ватагу попал — это хорошо. И сразу к тебе уважение. Так что — удачи тебе. Да и нашей «Закатной чайке» удачи не помешало бы, а то видишь как сложилось… За них потом выпьем, сам понимаешь.

На такой тост возразить было нечего — все верно изложил Иван-моторист. Повезло мне, сюда угодив, сразу к нормальным людям прицепиться. Хоть не один теперь, а с ватажниками-товарищами. То, что здесь слова «команда» и «ватага» разные значения имеют, я уже понял. Команда — это шкипер, моторист, боцман и остальные, кто шхуну ведет. А вот если нас с Верой добавить, кто пассажирами идет, а без нас все равно нельзя, — уже «ватага».

Пиво было не красным, а просто темноватым, но светлым, до темного ему пока далеко. И не фильтрованным, кстати, а еще — вкусным. «Шелухой» оказались сушенные с солью рыбки столь крошечного размера, что закидывать их в рот надо было даже не по одной, а шепотками, чтобы распробовать. О костях-плавниках, понятное дело, речи вообще не шло — они сами на языке таяли солеными лужицами, которые только пивом и смывались. А вообще вкусно, к пиву — в самый раз, и от традиции «пиво с воблой» недалеко ушли.

Тост за погибших оказался не третьим, а вторым, причем традиционно, как я понял: сначала за здравие, потом за упокой, а потом уже за все остальное, что в голову придет. Пили его не вставая, но не чокаясь.

Почти сразу после второго тоста к нам хозяин кабака подошел, тот самый Сергий — тучный, рослый, одышливый, с голосом как контрабас, с седоватой бородой карломарксового калибра, в сбитой на затылок шляпе.