Ветер над островами

И брат Иоанн стрелок хороший — видать, приходилось. Доплыть хочешь?

— Именно. Выход из трюма один — в рубку, но в ней пока никого. И внизу вряд ли больше двоих или троих: кто-то же ушел оттуда, верно? Отдыхающая смена, скорее всего, — кто иначе будет в трюме сидеть? Расположились бы на палубе, в тенечке. Больше четверых никак быть не может. Если полезут — не давайте им из рубки выбраться, тогда они меня не заметят, я с носа пойду. А дальше… разберусь дальше, в общем.

— Ну… давай, — согласился он. — Твой выбор.

Прозвучало как «тебе жить». Вот именно что выбор мой, и вполне осознанный. И приз перед глазами, так что выбрать — для меня ни разу не проблема. По мне, лучше или грудь в крестах, или голова в кустах: характер такой, всю жизнь так живу. Правда, от этого проблемы бывали, но как же без них? Взорвали вот, похоже… ну бывает, ладно.

Аккуратно, стараясь лишнюю травинку не пошевелить, отполз назад, за кусты густые, стащил с ног обувь. Ничего лишнего с собой не надо… одежду оставлю, чтобы белым телом в зарослях не светить, потом сменяю, запасная есть… нож, револьверы, все. Готов. Пошел.

Путь до исходной позиции для заплыва занял у меня минут пятнадцать — где на четвереньках, а где и на брюхе. Полз медленно-медленно, замирая каждый раз, когда часовой поворачивался в мою сторону. Хорошо, хоть ветерок был, листья шуршали, да и ветки шевелились. Попутно кто-то довольно больно укусил меня за бедро, ну и вывалялся весь… хотя это ладно, все равно плыть сейчас, еще и вымокну. Когда прокрался к привязанной к кустам лодке, вновь замер… так, эти двое на палубе, больше никого не видно. И им меня не видать — не реагируют, по крайней мере.

Убедившись, что на меня никто не смотрит, протянул руку, уцепился за ветку, качнул ею. И отпустить не успел, как бабахнул сдвоенный выстрел, раскатившись над водой неожиданно громким эхом. Я даже не посмотрел на результат, а что было сил рванул в грязноватую воду, поднимая брызги, упал лицом, сделал несколько сильных гребков под водой, вынырнул и что было сил погреб кролем к яхтенному форштевню, показавшемуся с воды неожиданно высоким, таким, что и не заберешься. Что есть сил, что есть дури — как на мировой рекорд. Метров пятьдесят здесь… а сколько там рекорд? Что-то больше двадцати секунд, насколько мне помнится? А мне бы за десять доплыть неплохо… жаль, не получится… раз-два, раз-два, руки как колеса у старого парохода загребают, ногами гребу так, что в мышцах спазмы… А нос яхтенный приближается медленно-медленно, как в кино каком-нибудь, где главный герой вроде бежит, и бежать-то толком некуда, а режиссер все равно эту сцену чуть не на час растягивает.