Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Милые дамы, мы дождемся нашей звезды, но заночуете вы у графини Савиньяк.

– А она нас не звала.

– Вы обе ляжете в малой анфиладе, – твердо сказала отвлекшаяся от свечей графиня; похоже, дело и впрямь было в имени. Родовом. – Спать после такой ночи придется не меньше десяти часов. Герцогине я напишу.

– Спасибо, – Айрис с облегчением улыбнулась. – Может, нам сразу туда и перебраться? Вы устали…

– Скорее размечталась. Мне приятно, что вы здесь.

Когда на столе вино, а дама протягивает руку, ей нужен бокал. Это Марселю в свое время объяснила графиня Рокслей. Вспоминать стервозницу было муторно, хотя в те поры деяния, сопутствовавшие подобным объяснениям, юного оруженосца и влекли.

– Бедняга, – внезапно пожалела кого-то Иоланта.

– Кто? – удивился Марсель, не видевший поблизости никого, достойного жалости. За исключением себя, но свои чувства Валмоны прячут в астрах.

– Дедушка. Он же там совсем один… В Надоре.

– Там не так уж плохо, – попытался утешить заботливую внучку виконт. – Не думаю, что при нынешнем дворе господину Манрику было бы приятней, а в Надорском озере он сможет разводить рыбу. Или, если получится, выдр.

– Айрис повезло, – Айрис Хейл ополовинила наполненный подругой бокал. Спросить, с чего это дочь талигойского кавалериста величает себя на гоганский манер, Марсель не успел: загадка тут же разрешилась и, как водится, оказалась очень простой.

– Я про младшую тетю, – объяснила девица. – Она ведь чуть не вышла замуж в Надор.

– Мне говорили, – не стал скрывать немало повозившийся с Лараком Валме. – Благородный Эгмонт принес любовь в жертву собственной бабушке и тем невольно спас вашу тетю, хоть и причинил ей некоторое огорчение. Насколько я смог понять, кратковременное.

– Огорчение? – удивление часто тянет запить или заесть, Айрис выбрала второй способ. – Да папа ей всякий раз припоминает, как она плясала, когда письмо от этого… уже не жениха получила…

– Я тоже буду плясать, – пообещала Иоланта, – если меня к дедушке отпустят.

– Преждевременно, – одну из любимых отцовских фраз Валме подкрепил «Девичьей слезой». – Айрис, если история пляшущей тетушки не является страшной тайной, поведайте.

Тайной история не являлась, по крайней мере от собутыльников. Девица Хейл мило прихлебывала кэналлийское и рассказывала воистину чудовищные вещи. Для здравого смысла чудовищные. Началось все опять-таки с фрейлин, в числе коих успело перебывать множество будущих теток, матерей и бабушек. Будущие герцогиня Окделл и баронесса Хейл тоже хлебнули дворцовых лимонадов, но им это не повредило. Дамы пронесли девичью дружбу через всю жизнь, чему немало способствовали соседство и вечно обретавшиеся на войне мужья.