Пропавшие без вести

И хотя все ожидали в обстановке растущего напряжения большей помощи фронта, все же известие о реактивных орудиях было встречено общей радостью. В них все верили, их любили. Это могучее оружие, в котором Красная Армия опередила фашистов, привело всех присутствующих в хорошее настроение.

— Два дивизиона «катюш» — это добрый девичий хоровод! — сказал Ивакин. — Если толком разведать скопления танков да толком «вдарить»!.. Только вот мало пока еще данных разведки. Я еду с вами на передовой КП, — сказал он Ермишину, как бы отрезав возможность новых настойчивых требований Рокотова о совместном выезде по приказу.

Ивакин передал в штаб фронта шифровку: «Я приказал всем агитаторам, пропагандистам выехать на передовой КП. Необходимо им всем немедленно отправиться в боевые порядки, в поддержку политработникам действующих частей. Напряжение грозное во всей армии. В данный момент выполнить приказ фронта никак не могу. Выехал на передовой командный пункт армии для обеспечения морального состояния в предстоящем тяжелом бою».

Дежурный по штабу армии, войдя в блиндаж, доложил, что машины готовы, охранение выслано.

— Уезжаем на передовой КП. Генерал Острогоров со мной, — объявил свое решение Ермишин.

Все стали прощаться с Рокотовым. Расставались молча, обмениваясь рукопожатиями. Особенно задержался Ивакин. Они с командармом долго посмотрели друг другу в глаза, как бы договаривали все, не сказанное словами.

Уезжали ближе к дивизиям Ермишин, Ивакин, Чалый и Острогоров. Начальник разведки был уже там, впереди, и вел работу.

Адъютант молча подал Ермишину каску. Ивакин тоже сменил фуражку на каску. Ермишин, видно, еще чувствовал себя не освоившимся в новой роли, которую принял. Он как бы взвешивал, так ли он делает все, как надо. Он еще раз подтянул поясной ремень, тронул кобуру пистолета, обвел всех взглядом, словно подыскивая слова, но молча вдруг вскинул приветствием руку к каске и вышел, чтобы сесть в броневик.

Балашов провожал их. Зная, что в блиндаже на связь уже сел Бурнин, он не спешил возвращаться в подземный бревенчатый полумрак, пахнущий свежерубленною сосной белых, только что отесанных стен и наката.

Все разместились в машинах. Без всякой команды колонна стронулась с места, пошла по дороге и в одно мгновение скрылась в лесном мраке.

Рокотов вернулся в блиндаж ожидать машину.

Перед Балашовым вставали свои вопросы, ждала напряженная работа ума. Но после отбытия командования он еще задержался на поляне, вслушиваясь в далекий гул боя. Теперь не было той тишины, которую он так не любил. Фронт интенсивно погромыхивал артиллерией. И за этим грохотом — Балашов уже знал — творилось то самое, что предсказывала недавняя тишина…

Дождь, шедший все эти дни, прекратился.